Шумерский лугаль

Обе состояли из кварталов одно-двухэтажных домов с плоскими крышами, сложенных из камня и сырцового и обожженного кирпича и расположенных на прямоугольных платформах примерно двухметровой высоты, сложенных из обработанного камня и отделенных от соседних улиц, вымощенных каменными плитами и ориентированных строго север-юг и восток-запад. Центральная улица, идущая с севера на юг, была шириной метров десять, остальные — в два раза уже. Как догадываюсь, платформы уберегали дома при разливе реки. Одну из платформ занимал бассейн глубиной чуть более метра, окруженный широкими арками, причем часть его была вполовину мельче, для детей. Мелуххцы очень чистоплотны, моются по несколько раз в день. Этим они напоминают мне индийцев, с той лишь разницей, что, в отличие от своих потомков, следят и за чистотой одежды, домов и дворовых и придворовых территорий. У индийцев в порядке вещей будет, помывшись, облачиться в грязные лохмотья и отправиться по засранной улице в неприбранный дом. Кстати, англичане, колонизировавшие Индию, будут страдать обратной болезнью — ходить в чистой одежде и жить в ухоженных домах, но мыться редко. Уровня чистоплотности мелуххцев англичане достигнут только во второй половине двадцатого века, что абсолютно не помешает им считать себя самыми цивилизованными людьми. На платформы вели пандусы, по одному с каждой из четырех сторон, а с платформ — стоки канализации, причем с отстойниками, в которых оставались тяжелые частицы. На каждой улице с двух сторон шли закрытые канализационные каналы, заделанные битумом так, что вони не было слышно. Может быть, не воняло из-за дождей, ливших каждый день так яростно, что улицы казались вылизанными. Мне припомнилось, что до такой идеальной планировки и ухоженности лишь некоторые западноевропейские города доберутся только в восемнадцатом веке. При всем при этом меня не покидало чувство, что Мелухха умирает. Вроде бы пока все хорошо, да только город казалась нарумяненным стариком, который боится сделать шаг, иначе рухнет и рассыплется.

Может быть, так казалось из-за того, что правили здесь жрецы. По опыту СССР я знал, к чему приводит их правление. Любая религия тяготеет к жесткому консерватизму, перемены губительны для нее, а природа не терпит состояния покоя. Если перестаешь двигаться, становишься пищей для других.

Население города не догадывалось об этом. Они просто жили, как умели. Взрослые занимались своими делами, отвлекаясь на несколько секунд, чтобы проводить нас взглядом. Дети долго бежали за нами следом, выкрикивая насмешливые прозвища иноземцев, как перевел мне Арадму. Взрослые, особенно бедные, одеты так же, как шумеры.