Шумерский лугаль

— Говорит он лучше, чем делает, — согласился со мной Энкиманси.

— И правильно поступает. Не важно, что ты совершил, важно, как рассказал. Потомки не смогут увидеть твой подвиг, а красивый рассказ о нем будет жить долго, — поделился я. — Так что записывайте байки Гильгамеша. Они помогут ему прослыть полубогом, а лишних богов не бывает, особенно для жрецов.

— Мы можем записать и рассказы о твоих подвигах, — предложил верховный жрец.

— Мне это ни к чему, — отмахнулся я.

Судя по завороженному взгляду Энкиманси, мой отказ был истолкован, как нежелания опускаться с позиции «бог» до позиции «полубог». Не стал его разуверять. Лучше пусть переоценивают, чем недооценивают. В первом случае тебе платят больше.

52

Главной причиной моего отказа от трона «всея Шумерии» было желание вернуться на море, обплыть ближайшие берега, посмотреть, что там сейчас происходит. Интересно будет сравнить действительность с тем, что я читал в будущем в учебниках и научных трудах. Историки, особенно пишущие о древних временах, от которых остались только руины непонятных сооружений да пара керамических черепков, всегда мне казались переводчиками с одного неизвестного им языка на другой непонятный. Главное в их профессии — соврать убедительнее коллег."

"Эламиты стали привозить для строительства больше дерева, чем надо было. Я решил изготовить судно. За образец взял арабский дау. Под этим названием обычно проходят несколько типов парусных судов (багала, бателла, банья, бум, самбук, зарук…). Общим у них является узкий корпус и сетти — латинский парус с обрезанным нижним углом и наветренной шкаториной. Узкий корпус увеличивал скорость хода и возможность идти под более острым углом к ветру, но уменьшал остойчивость, особенно во время шторма, которые в этих водах бывают настолько редко, что ими можно пренебречь. Да и берег всегда рядом.

Я встречал самые разные типы дау в этих водах даже в двадцать первом веке, причем это были не яхты спортсменов-любителей, а рабочие лошадки, занятые перевозкой грузов и людей, рыбной ловлей и, куда уж без этого, пиратством. Обычно на таком судне-матке находилась боевая группа, изображавшая из себя рыбаков, а на буксире тянули пару больших быстроходных моторных лодок, и еще одна, маленькая, выискивала цель. Заметив сравнительно тихоходное торговое судно, разведчик по рации сообщал о нем на матку. Там пересаживали на моторки две абордажные группы, которые опережали жертву, а потом, растянув между лодками канат, останавливались. Торговое судно, проходя между моторными лодками, натягивало форштевнем канат и поджимало их к своим бортам. Дальше в дело шли «кошки», и обе абордажные группы оказывались на судне, если, конечно, на нем не было вооруженной охраны.