Шумерский лугаль

Тиемахта, который хмелел быстрее сотрапезников, как раз похвалялся впечатлением, произведенным на своих земляков, которые пригнали в Лагаш скот на продажу. Они долго не могли поверить, что их односельчанин стал старшим командиром и землевладельцем — по их меркам, сказочно богатым человеком. Услышав грохот взрыва, он уронил чашу с вином и испуганно пригнулся, почти нырнул под стол. Остальные тоже порядком шуганулись. По Лагашу ходили упорные слухи, что боги накажут всех причастных к отъему собственности у храмов. Кое-кто уже прикидывал, как будет делить имущество богохульников. Хочешь насмешить богов, расскажи им о своих планах.

— Это Нанше покарал тех, кто замышлял убить меня, — спокойно произнес я. — Пойдемте посмотрим, что с ними случилось.

Когда мы подошли к зиккурату, на площади возле него уже толпились зеваки. Они смотрели на нижний уровень, засыпанный обломками сырцового кирпича и пылью, боясь подойти ближе. Заговорщики заседали в кабинете санги храма Нанше — прямоугольной комнате, в которую можно было попасть через узкую низкую дверь из другой, большей площади, в которой днем работали писцы. Из передней комнаты все еще струился черный дым, пахнущий пороховой и бензиновой гарью. В ней обсыпались потолок и стены, частично завалили проход в кабинет. Рядом с входом сидел молодой жрец, присыпанный светло-коричневой пылью, из-за чего лицо было словно в маске, а выпученные от ужаса черные глаза казались чужеродными, случайно прилепленными к ней. Выбритая наголо голова дергалась. Из раны слева от темени сочилась кровь, смешивалась с пылью и, образуя темную массу, лениво сползала по виску к шее.

— Что вы здесь делали в такое позднее время? — строго спросил я.

— Что? — громко переспросил молодой жрец.

Я понял, что он контужен и приказал Нумушде:

— Прокричи ему на ухо, он плохо слышит.

Командир копьеносцев проорал мой вопрос прямо в ухо контуженному.

— Верховные жрецы и санги ужинали, — после долгой паузы громко ответил тот.

— Или скажешь правду, или боги убьют и тебя, — пригрозил я. — Они замышляли против меня?

Нумушда повторил мой вопрос намного громче, в чем, как я понял по потускневшему взгляду молодого жреца, нужды не было.

— Да, — сравнительно тише, но громче нормальной спокойной речи, молвил раненый.

Я обернулся к зевакам, который подошли вместе с нами, держась на дистанции метров десять.

— Вы слышали? — обратился я к ним. — Верховные жрецы и санги всех городских храмов собрались здесь, чтобы договориться, как убить меня. За это боги покарали их, ударив молнией и громом. Так будет с каждым, кто противится их воле!

Если кто-то раньше сомневался, что я — земное воплощение богини Нанше, то теперь таких не осталось. На меня смотрели с мистическим ужасом.