7
0
Жрецы, стоявшие по краям, посмотрели на стоявшего в середине, который склонил голову и сильнее сжал посох обеими руками.
— Мы сильно прогневили богов, но разорение города будет чрезмерной платой… — начал жрец.
— Ты лучше богов знаешь, какой должна быть плата?! — перебил я дерзко.
— Нет, мне не дано это знать, — смирено произнес он. — Я надеюсь, что боги услышали наши покаянные молитвы и пожалеют своих заблудших рабов, которые готовы заплатить за нанесенные обиды."
"— Платой будет полное подчинение мне Уммы вместе со всеми поселениями. Отныне я буду вашим лугалем и буду назначать вам энси. За снятие осады заплатите мне десять мана (один мана — примерно полкилограмма) золота, двадцать мана серебра и тридцать мана бронзы. Моим старшим командирам, — показал я на Энкале и Тиемахта, — по десять мана серебра и двадцать мана бронзы, десятникам — по три штуки (штука — четыре метра на три с половиной) беленой ткани и тридцать шесть сила (немного более тридцати литров) ячменя, а простым воинам — по штуке ткани и двенадцать сила ячменя или, по договоренности, любой другой товар на эту цену. Каждый год вы будете выплачивать мне дань — сто гур ячменя, — потребовал я, увеличив количество запрошенного с Киша зерна Месаннепаддой, привыкшего к шестеричной системе счисления, до более приятного мне по десятичной системе.
В переводе на тонны это будет где-то от двухсот до двухсот двадцати пяти. Был готов сбавить немного, потому что даже половины этого количества мне хватит на содержание армии, которую собирался увеличить втрое. Как следствие, у Уммы будет меньше возможностей содержать большую армию, придется рассчитывать на мою защиту.
— Мы передадим твое пожелание… — начал жрец.
— Не мое пожелание, а волю богов, — опять перебил я. — Времени у вас до рассвета. Потом переговоры прекратятся и заговорят наши тараны, луки и копья. — Словно только сейчас вспомнив, я произнес, мило улыбаясь: — Забыл предупредить, боги разрешили мне ограбить и храмы. Место, где нарушили клятву, должно быть вторично и еще страшнее осквернено и только потом очищено.
Жрецы переглянулись, а затем дружно понурили головы. Теперь можно было не сомневаться, какое решение примут граждане славного города Умма.
— Энкале, проводи их, — приказал я. — Ты ведь завтра станешь энси Уммы, тебе придется держать совет с этими людьми, познакомься с ними поближе. Если кто-то не понравится, скажешь, я найду ему замену.
Энси Гирсу чуть не поперхнулся финиковым вином, которое отпивал из чаши.
