Сидни Шелдон: Ангел тьмы

Этим утром доктора выписали ее из больницы. Она встала с постели и оделась впервые за несколько недель в одежду, принесенную из дома Джойс: джинсы «Хадсон», подчеркивавшие длину ног, белую муслиновую блузку от Хлое и любимые балетки от «Ланвин». Темные волосы были связаны в нетугой хвост. Простые бриллиантовые сережки-пусеты и подвеска от Тиффани сверкали в ушах и на шее, освещая лицо такой природной красоты, что никакой макияж не мог придать ему дополнительных красок. Инспектор знал, что ей за тридцать, но с трудом этому верил. Кожа ее светилась, как у подростка. К сожалению, она еще была и упертой, как подросток.

— Я ценю ваше участие, мистер Лю, — беспечно отмахнулась она, — но не намерена провести остаток жизни в роли заключенной, постоянно оглядываясь. Мне не нужна защита полиции.

— Но она вам необходима, миссис Баринг.

— Как бы там ни было, я отказываюсь. Очень благодарна за предложение, но мой ответ «нет».

Инспектор Лю славился своим хладнокровием, но сейчас почувствовал редкую вспышку подлинного гнева.

— Дело в вашей безопасности, миссис Баринг. Как вам известно, мы узнали от Интерпола, что тот, кто изнасиловал вас и убил вашего мужа, и раньше насиловал и убивал.

И почти наверняка сделает это снова. Наш долг воспрепятствовать ему, защитить возможных будущих жертв. Неужели вы этого не понимаете?

Прекрасное лицо Лайзы страдальчески сморщилось.

— Конечно, понимаю. Никто не жаждет поставить этого ублюдка перед судом сильнее, чем я, инспектор, и помешать ему вновь нанести удар. Как я уже говорила, если он попытается связаться со мной или случится нечто подозрительное, я немедленно дам вам знать. Но вы должны позволить мне жить, как я хочу.

У нас с Майлзом есть вилла на Бали, уединенная и безопасная. Я поживу там, пока газетная шумиха не уляжется.

Инспектор Лю выпрямился во все свои пять футов четыре дюйма роста и властно заявил:

— Мне очень жаль, миссис Баринг, но боюсь, об этом не может быть и речи.

Четверть часа спустя, сидя в лимузине с тонированными стеклами, уносящем ее в аэропорт Чхеклапкок, Лайза Баринг мельком подумала о несчастном китайском полицейском. Такой славный человечек и, очевидно, желал ей добра. Но за последние три недели копы до смерти ей надоели.

Гонконг полон воспоминаний о Майлзе и о трагедии, не говоря уже о том, что папарацци буквально выламывают ее дверь. Нужно убираться подальше.

«G6» Барингов уже ждал на Норт-Сэтилайт-Кенкос. При виде самолета глаза Лайзы наполнились слезами. Майлз так его любил. Самолет был его радостью и гордостью.

— С возвращением, мадам, — приветствовал ее пилот Керк. — Мне очень жаль, что так вышло. Я сделаю все, что в моих силах.

Лайза положила руку ему на плечо.

— Спасибо, Керк. Но я хочу одного — убраться отсюда подальше.