10
0
Крупные капли скатывались с её ресниц и звонко разбивались о металлическое дно тазика.
А мне была так понятна её горечь. В душе защемило, злость на эту стерву Рози взяла такая, что зубы хрустнули. Тут ещё оскорбления в мой адрес вспомнились. Вот же поганка! Гляньте маралевна какая неприкасаемая. На бесправных гонор изливать-то всяк мастак.
И тут Кристи как будто спохватилась, замерла, в заплаканных глазах вспыхнул испуг.
- Простите, мадам, я не должна была… - она побледнела, в ужасе осознав, что не сдержалась, наговорила лишнего.
Подскочила с места, в отчаянии и растерянности не зная, за что схватиться. Еле успела поймать её за руку и усадить обратно на табурет.
- Я тебя понимаю, Кристи. – с теплотой глядя ей прямо в лицо, я мягко погладила похолодевшую натруженную кисть женщины и успокаивающе повторила:
- Я тебя понимаю. Не надо беспокоиться."
"Но она, конечно же, беспокоилась. Долго ещё сокрушалась и винилась, пряча глаза и тиская дурацкий тазик. Пока я не заставила тётку убрать его уже в сторону и не составила с ней клятвенный уговор: всё, что происходит в этой комнате, не выходит за её пределы.
В общем, пришлось постараться. И стократно успокоить, и выслушать, прежде чем появилась возможность обратиться к собственным проблемам. Она просто не могла остановиться и думать о чём-то другом, пока не утвердилась в моей полной лояльности к её проступку.
Так всё и сложилось, вроде как само собой. И горничную к себе приблизила, и имя её узнала. Кристи оказалась женщиной, может, и не великой эрудиции, простой и немного суматошной. Но сердечной и отзывчивой.
Притворяться потерявшей память, как делали героини всех двух известных мне романов, показалось как-то совсем уж книжно. Не знаю, неловко… Я решила попытаться обойтись без подобных трюков. Не уверена, насколько эта мысль удачная – время покажет. Ну, на самый крайний случай, никто не мешает использовать и такой вариант. Как минимум одна союзница, которой можно наплести что-то такое, у меня уже появилась.
Разобрались с её переживаниями, и внимание горничной переключилось на меня.
- Мадам, но что же с вами-то случилось? Прогнали уважаемого доктора, а ведь он вам жизнь спас. Кровопускание, это ж самое первое дело от любого недуга. Хозяйка ни за что не простит вам такого проступка. И слово сдержит – никакой помощи не допустит.
- Да и слава богу! – едва не ляпнула я прямо вслух.
Как вот было объяснить этой простодушной женщине, что доктор Клаус не спас жизнь
Корин. А вовсе даже наоборот. Похоже, именно его врачебные усилия и отправили бедолагу на тот свет. Я же просто не позволила ему повторить «успех» и угробить, вслед за прежней хозяйкой этого тела, ещё и меня.
