0
0Йеннефер тоже молчала, накручивая на палец черный локон. Внезапно подняла голову, взглянула в глаза девушке. И улыбнулась.
– Он приказал тебе ко мне вернуться, – сказала Литта Нейд. – Приказал вернуться, хотя представлял, что тебе может грозить. Этого я от него, признаюсь, не ожидала.
Фонтан журчал, пахло мокрым камнем. Пахли цветы, пах плющ.
– Этим он меня застал врасплох, – повторила Литта. – Этого я от него не ожидала.
– Потому что ты его не знаешь, Коралл, – спокойно ответила Йеннефер. – Совершенно не знаешь.
Глава двадцатая
What you are I cannot say;Only this I know full wel —When I touched your face todayDrifts of blossom flushed and fell.
– Боги, Геральт… Нам и вправду нужно выбираться в такую рань? Ведь еще темно…
– Уже не темно. В самый раз. Солнце встанет самое большее через час.
– Только через час. – Лютик взгромоздился в седло мерина. – Я бы этот час лучше поспал…
Геральт взлетел в седло, подумав, бросил конюшонку еще полкроны.
– Нынче август, – сказал. – От восхода до заката каких-то четырнадцать часов.
Лютик зевнул. И словно только сейчас увидал расседланную кобылку в яблоках, стоявшую в стойле. Кобылка махнула головой, словно желала о себе напомнить.
– Погоди, – задумался поэт. – А она? Мозаика?
– Она с нами дальше не едет. Мы расстаемся.
– Как так? Я не понимаю… Будь добр, поясни, пожалуйста…
– Не буду добр. Не сейчас. По дороге, Лютик.
– Ты точно знаешь, что делаешь? Осознаешь в полной мере?
– Нет. Совершенно не осознаю. И ни слова больше, я не желаю об этом нынче говорить. Едем.
Лютик вздохнул. Тронул мерина. Оглянулся и вздохнул снова. Был поэтом, потому имел право вздыхать сколько пожелает.
Трактир «Тайна и Шепот» весьма недурно смотрелся на фоне зари, в туманном свете раннего утра. На ум приходил тонущий в мальвах, окруженный вьюнком и плющом двор феи, лесной храм тайной любви. Поэт задумался.
Вздохнул, зевнул, откашлялся, сплюнул, завернулся в плащ, тронул шпорами коня. Из-за этих нескольких мгновений задумчивости он поотстал. Геральт был едва виден в тумане.
Ведьмак ехал быстро. И не оглядывался.
* * *– Пожалуйста, вот вино, – корчмарь поставил на стол фаянсовый кувшин.
– Находим ее в каше, – ответил Лютик. – Время от времени. Не так часто, как нам хотелось бы.
Корчма, к которой они под конец дня добрались, именовалась, как извещала цветистая вывеска, «Под Вепрем и Оленем». Но обещания подобной дичи так и оставались обещаниями, в меню ее было не сыскать. Местным фирменным блюдом оставалась каша с кусками жирной свинины и густой луковой подливкой.
