0
0Движимое имущество ведьмака, разъяснил он не без иронии, было воспринято властью cautio pro expensis[12], в качестве взноса в счет судебных издержек и будущего наказания.
Ругаться было бесцельно и бессмысленно. Геральту следовало радоваться, что на выходе ему отдали хотя бы те вещи, которые при задержании находились у него в карманах. Личные безделушки и мелкие деньги. Настолько мелкие, что никому не захотелось их красть.
Он пересчитал оставшиеся медяки. И улыбнулся старушенции.
– И еще полкварты счастья, пожалуйста. За огурчик спасибо.
После бабкиной сивухи мир заметно похорошел.
Плотва, его кобылка, счастливо избежала внимания суда и не вошла в список cautio pro expensis. Пребывала там, где он ее оставил, в конюшне, обихоженная и накормленная. Подобное ведьмак не мог оставить без награды, независимо от состояния собственного кармана. Из горсти серебряных монет, что уцелели во вшитом в седле тайничке, несколько сразу досталось конюху. У сердяги от оной щедрости аж дыханье сперло.
Горизонт над морем темнел. Геральту казалось, что он примечает там искорки молний.
Перед входом в кордегардию он предусмотрительно набрал в грудь свежего воздуха. Не помогло. Госпожи стражницы, видно, употребили сегодня больше фасоли, чем обычно. Значительно, значительно больше. Как знать, может, нынче было воскресенье.
Одни – как обычно – ели. Другие играли в кости. Увидав его, поднялись из-за стола. И окружили Геральта.
– Гляньте-ка, ведьмак, – сказала комендант, стоя почти вплотную. – Взял и прилез.
– Я покидаю город. Пришел забрать свое имущество.
– Ежели мы позволим, – вторая стражница толкнула его локтем, словно бы случайно, – то что нам за это будет? Выкупить надобно, братка, выкупить.
– А пусть каждую в голую задницу поцелует!
– И лизнет! Да поглубже!
– Да ну-у… Вдруг заразу какую занесет!
– Но ведь должен он нам, – еще одна наперла на него бюстом твердым, будто скала, – чо-нить приятное сделать, нет?
– Песенку пусть нам споет, – другая громко перднула. – А мелодию под этот мой тон подберет!
– Или под мой! – другая перднула еще сильнее. – Потому как мой погромче будет!
Остальные дамы аж за бока от смеха хватались.
Геральт прокладывал себе дорогу, пытаясь не переусердствовать с применением силы. В этот момент дверь склада депозитов распахнулась и на пороге появился милсдарь в бурой епанче и берете. Депозитарий, Гонсхорек, или как там его. Увидав ведьмака, раззявил широко рот.
– Вы? – выдавил. – Как же оно?… Ваши мечи…
– Именно что. Мои мечи. Попрошу их отдать.
– Ить… Ить… – Гонсхорек захлебнулся, хватаясь за грудь, с трудом сглатывая воздух.
