4
0
Магнус, блин! Родители назвали сыночка в честь Первого Многоликого, а он вон, служит на побегушках у убийцы.
— Так принеси ещё!
— В погребе его тоже нет!
— Неси другое белое! Живо!
Слуга убежал, а я дошёл до перекрёстка коридоров и, свернув в тот, где никого не было, юркнул в первую попавшуюся комнату, оказавшуюся складом посуды. Маскировка, конечно, хорошо, но чем больше я отдам нелепых приказов, тем больше вероятность спалиться. Да и самый сложный и узкий участок я преодолел. Дальше можно и по старинке.
— Господин, Магнус! А Эльфийское или Шринантское! — дверь распахнулась, и в комнату влетел побоявшийся взять на себя ответственность за столь сложный выбор пацан.
Мы замерли друг напротив друга. И что самое хреновое — я уже снял маскировку.
— Мистер Магнус? — удивленный хоббит принялся вращать головой и даже заглянул за дверь.
Фух, пронесло! «Скрытность» успела врубиться в последнюю секунду. Я осторожно сделал несколько шагов назад и даже на всякий случай присел: мало ли он решит взять посуду, раз уж все равно здесь.
— Сюда же вроде зашёл, — растерянно пробормотал хоббит себе под нос, а потом ещё тише добавил: — Ублюдок сраный.
По счастью, посуда ему не понадобилась, и слуга выбежал со склада.
Надеюсь, он сумеет сделать правильный выбор. На всякий случай я выпил ещё одно зелье на повышение «скрытности» и вышел в коридор.
Гуляли действительно на двух этажах. И, признаться, вечеринка произвела на меня неизгладимое впечатление.
На первом гости просто пили, курили (не только табак) и, сидя на огромных диванах, общались. Сразу бросилось в глаза, что мужчины составляют примерно треть присутствующих, и все они — преимущественно солидные возрастные господа. А вот девушки сплошь молодые, красивые и мало одетые.
Зикфрина тут не оказалось и, осторожно лавируя между носящейся вверх-вниз по широкой лестнице прислуги, я поднялся на второй этаж… и ошарашено замер."
"Тут было значительно темнее, а длинные плотные шторы делили большой зал на несколько комнат. Изолированы они были лишь условно, но даже отсюда легко просматривалось всё это логово разврата.
И под развратом я подразумеваю вовсе не секс: те из присутствующих, кто им прилюдно занимался, были самыми невинными овечками; агнцами, так сказать. В остальных зонах происходили гораздо более жёсткие вещи. Отовсюду раздавались свист кнутов, плёток и хлёсткие удары. И, разумеется, за ними следовали женские крики.
Были тут и связывания. Но не те лайтовые шибари, когда нижний сам этого хочет и все знают стоп-слово, а совсем другие, когда неизвестно, выживет ли развязанная девушка после того, как мучитель с ней закончит.
