Рыцарь Семи Королевств (сборник)

Весьма странно… куда подевались хозяин замка, в честь свадьбы коего и устроен турнир, и Фрей – отец новобрачной?

– Сир Утор Андерлиф! – объявил герольд. Солнце скрылось за тучей, и на Дунка упала тень. – Сир Теомор из дома Бульверов, Старый Бык, Рыцарь Черной Короны! Проявите свою доблесть!

Старый Бык навевал страх в кроваво-красных доспехах, с черными бычьими рогами на шлеме. На коня он взгромоздился только с помощью оруженосца и все время вертел головой – правду, видать, молвил сир Мейнард насчет его глаза, – однако народ приветствовал его громкими криками.

Улитке такой чести не оказали, и ему это, разумеется, было лишь на руку. При первом столкновении рыцари нанесли два скользящих удара, при втором Старый Бык сломал копье о щит сира Утора, а тот промахнулся. То же самое случилось и в третий раз, причем Улитка пошатнулся в седле. Дунк видел, что он хитрит, чтобы увеличить ставки против себя – Уилл прилежно отмечал их все это время. Нет бы самому поставить пару монет… эх, Дунк-чурбан, темный как погреб.

Старый Бык рухнул на пятом заходе: наконечник Утора, отскочив от щита, угодил ему в грудь. Одна нога Теомора застряла в стремени, и конь проволок всадника футов сорок, пока люди Бульвера не схватили его под уздцы. Несчастливого рыцаря унесли к мейстеру под редкими каплями начинающегося дождя. Дунка это мало трогало – он думал об Эге. Что, если мальчика схватил его тайный враг? Всякое ведь бывает, но Эг ни в чем не повинен и не должен из-за него пострадать.

* * *Сир Джон Скрипач облачался для следующего боя. Целых три оруженосца суетились вокруг него; лорд Алин Кокшо, надутый и весь в синяках, сидел тут же и пил разбавленное вино. При виде Дунка он поперхнулся.

– Каким это чудом вы поднялись? Улитка же вас саданул прямо в лоб.

– Железный Пейт выковал мне шлем на совесть, милорд. Да и голова у меня чугунная, как говаривал старый сир Арлан.

– Не слушайте Алина, – засмеялся Скрипач. – Бастард Огненного Шара скинул его с коня – плюхнувшись на задницу, он возненавидел всех межевых рыцарей.

– Прыщавый ублюдок не сын Квентина Болла, – заявил лорд. – Его не следовало допускать к состязаниям. Будь это моя свадьба, я велел бы дать ему плетей за самозванство.

– Да кто за тебя пойдет? Даже самозванство предпочтительней твоего нытья. Галтри Зеленый вам случайно не друг, сир Дункан? Мне вскоре придется ссадить его.

Дунк не сомневался, что именно так все и будет.

– Нет, милорд, я его вовсе не знаю.

– Не хотите ли вина, хлеба, оливок?

– Только два слова с вами, милорд."

"– Да хоть три. Пойдемте в мой павильон. – Скрипач придержал для Дунка полотнище. – Нет, Алин, останься тут. Ты и так уже объелся оливками. – Они вошли, и Скрипач сказал: – Я знал, что вы останетесь живы – мои сны не лгут.