Рождественский поцелуй

Скажи, что ты меня не хочешь, и я больше никогда не стану поднимать эту тему.

Даффин приподнял лицо Реджины за подбородок.

– Дорогая, ты могла бы соблазнить даже святого. Конечно же я тебя хочу.

По ее лицу медленно разлилась довольная улыбка.

– Что бы ты сказал, если бы я призналась тебе, что хочу большего?

Здравый смысл бил в колокола, но переполнявшие Даффина эмоции заглушали голос разума. Даффин прижался лбом к ее лбу и произнес:

– Я бы ответил: приходи в мою спальню после полуночи.

Даффин проводил Реджину в гостиную, где ее без сомнения заждались родные, после чего удалился в свою спальню, с трудом справляясь с охватившим его возбуждением. Конечно же, он совершил ошибку, пригласив Реджину к себе, но она хотела большего, и он тоже. Даффин наконец то смог признаться себе в этом. У него не было намерения лишить Реджину девственности – это было бы слишком, но он мог заставить ее тело петь от удовольствия и хотел этого. Глядя в темноту, Оуклиф попивал бренди и вспоминал тело Реджины, прижатое к его собственному, ее мягкие губы и еле слышные стоны. Господи, как же он ее хотел. И ему больше не было никакого дела до того, что это неправильно.

Вскоре после того, как часы пробили полночь, раздался тихий стук в дверь, который вывел его из раздумий. А ведь Даффин уже начал опасаться, что Реджина передумала. Она должна была передумать. Он прекрасно знал, что ему не стоит открывать дверь, тем не менее, набрав полную грудь воздуха, распахнул ее.

В коридоре стояла Реджина. Пеньюар съехал с плеч, а в руке она по прежнему держала бокал. Ее восхитительные волосы волнами ниспадали на спину. При виде этого зрелища в горле у Даффина пересохло.

– Могу я войти? – шепотом спросила она.

Окинув взглядом коридор, Даффин втянул ее внутрь. Ведь если бы Реджину застали в таком виде с ним рядом, ее репутации пришел бы конец.

Даффин захлопнул дверь спальни и тотчас же накрыл губы Реджины своими. На вкус она напоминала глинтвейн и невинность. Ткань пеньюара была настолько прозрачной, что рот Даффина наполнился слюной. Ему захотелось отнести Реджину в постель и никогда оттуда не выпускать, но он заставил себя отстраниться.

– Ты не передумала?

– Конечно, нет. – Она подошла к кровати и позволила пеньюару соскользнуть с плеч. Оставшись в одной рубашке, поманила Даффина пальцем. – Поцелуй меня. Да так, чтобы скрючились пальцы на ногах. Пожалуйста.

Тихонько рассмеявшись, Даффин подошел к ней.

– Хорошо.

– А я…

– Замолчи. Ты выиграла. Я собираюсь тебя поцеловать. – Все существо Даффина пылало жаром страсти. Он заключил Реджину в объятия и накрыл ее губы своими, заглушив остальные слова. Отныне, почувствовав вкус глинтвейна, Даффин до конца жизни будет испытывать возбуждение.