Развод. Право на отцовство (СИ)

Я и правда не хотел, чтобы ты видела то, что произошло в офисе. Я уволю охрану, которая тебя пропустила. Если бы не они, ты бы сейчас не лежала в больнице с угрозой выкидыша.

Мне стало неожиданно горько и больно от того, что он перекладывал ответственность за содеянное на обычного охранника, которого я уговорила пропустить меня.

– Не вздумай никого увольнять, Гордей, я соврала охране, что ты меня ждешь. Они тут ни при чем. Да и разве они заставляли тебя изменять? По-моему, это была полностью твоя инициатива. Ты же сам мне сказал, что ты мужчина и тебе нужна близость.

Последнее я сказала через силу, но была рада, что, наконец, выговорилась. Не хотела всё это больше держать в себе, боялась, что все эти эмоции скопятся и будут грызть меня изнутри, отчего мое здоровье подкосится и роды пройдут трудно.

Мое собственное состояние меня мало беспокоило, но я боялась, что ребенок родится нездоровым.

– Сонь, я очень ждал нашего ребенка и хотел его не меньше, чем ты, поэтому не смей обвинять меня в том, что я желал ему вреда.

Гордей говорил довольно убедительно, так что, не знай я, что сегодня медсестра могла причинить мне вред, могла бы поверить его словам, но факты говорили сами за себя.

Мать его любовницы была главврачом в больнице, в которую он сам же меня и привез, и она же меня и не выпускала отсюда, отсекая от всего остального мира.

– Сколько ты заплатил, чтобы мне вкололи содержимое ампулы, которое вызывает выкидыш? Или эты Антонина Ржевская даже денег за это брать не стала? Неужто тебе так хочется породниться с префектом, что ты готов не просто избавиться от нашего ребенка, но и сделать меня бесплодной? Если так сильно не хочешь его, то мог бы просто сказать мне. Давай разведемся, и я никогда не стану даже требовать алиментов. Никогда не напомню, что это твой ребенок, он будет только моим. Просто не нужно поступать так жестоко и бесчеловечно. Я надеюсь, что в тебе есть хоть капля чести, и ты оставишь меня в покое.

– Что еще раз ты сказала, Соня? Что тебе вкололи?!

Голос Гордея звучал напряженно. Казалось, он настолько сильно желал услышать мой ответ, что практически не дышал. Я буквально наяву увидела, как он с силой сжал кулаки и прищурился, как часто это делал, когда сильно злился и был на пике гнева, но при этом сохранял энергию для завершающего финального удара.

В этот момент я вдруг начала сомневаться, что он причастен к сегодняшнему инциденту. Не сказала бы, что это что-то меняло в моем отношении к нему, но лично мне стало немного легче, поскольку, если виновником трагедии был бы он, то мне было бы гораздо тяжелее и больнее.

Всё-таки главврач мне абсолютно чужой человек, и я не испытывала никаких душевных страданий и терзаний от того, что она желала мне зла.