Развод. Я не хочу её терять

Поэтому набираю все равно.

– Алло?

– С Новым годом, милая.

– И тебя, Игорь. Иван, – слышу, как она сразу же зовет сына. – Папа звонит.

– Папа, с Новым годом. Там были такие клевые салюты. Соседняя многоэтажка стреляла с крыши, представляешь?

– С Новым годом сынок, – перебиваю поток его восхищений. – Я рад, что тебе понравилось. Вы уже зашли домой?

– Да. А мы будем завтра пускать, когда ты приедешь?

– А ты бы хотел? Я планировал это сделать в доме твоей бабушки, но меня там нет, думаю, это сделали уже за меня.

– Жаль. Я бы посмотрел еще. Лизка так засмотрелась, что упала в сугроб, – дальше слышу визг племянницы, и трубку снова берет Настя.

– Значит, у вас там весело?

– О да. Очень.

Но я слышу ее голос, и в нем ни капли радости нет.

– Настен, прости, что меня нет. Умоляю, милая.

– Все… Все хорошо, я ведь уже сказала. Просто не обращай внимания, ладно?

– Я не могу. Я чувствую свою вину перед тобой и сыном.

– Вину? – голос едва слышен.

– Я очень тебя люблю, родная. Хочу, чтобы ты это знала. И обещаю, что такого больше не повториться.

– И я тебя, – ее всхлип завершает звонок.

Сижу и не могу пошевелиться, даже просто сделать вдох кажется преступлением.

– Что-то не так.

Опускаю телефон и смотрю на потухший экран.

Мы заканчиваем выгрузку товара к двум часам ночи. В три я уже нахожусь в дороге.

Ехать еще два с половиной часа, и я буду дома лишь к шести, а если метель усилится, то к семи или в начале восьмого.

Все изначально пошло не по плану. Эти не определившиеся перед самым праздником закупщики, заболевший торгпред, которого пришлось сменить мне. И вот финал – рыдающая жена.

Я не знаю, что меня ждет дома. Я даже не понимаю, что произошло.

Я не представляю своей жизни без Насти и сына. Так же, как и без Иды с Ангелиной.

Я люблю двух женщин. И люблю их уже десять лет. И я не потеряю ни одну из них.

Глава 3. Осознание

Настя

Мне в руку мама вкладывает пластиковый бокал. В него наливают шампанское. Кто-то кричит, пытаясь быть громче салютов, произнося свой праздничный тост. Я пью.

Будто запрограммированный робот. Мои движения автоматизированы.

Я поднимаю руку, в которой держу телефон с погасшим экраном и нажимаю кнопку блокировки.

И да, я не считаю это ошибкой. Как бы мне ни хотелось окружить себя этим отвратительным самообманом, я не могу этого сделать.

Ошибка – это исправленное функцией т9 слово, а не перепутанное «сын» и «дочь».

– Господи, – шепчу дрожащими губами, чувствуя, как меня накрывает волной паники, несущей за собой ураганом правду.