3
0
— Люблю тебя… — мужчина отстраняется, тяжело дыша, осторожно спускает с моих плеч лямки платья, высвобождая грудь, и тут же впивается в неё губами, заставляя меня ахнуть и выгнуться в его руках.
— Люблю тебя, мой ягнёночек…
Не знаю, сколько раз я слышу признания за эту такую длинную и такую короткую, безумную, сумасшедшую, жаркую ночь. Такого у меня не было даже в самый первый раз с ним. Мы засыпаем в обнимку, когда силы кончаются у нас обоих, и я, сквозь сон вслушиваясь в стук сердца в груди под моей щекой, понимаю: никогда я не испытывала такого счастья.
— Агния, хорош с ума сходить! — Даня берёт меня за плечи и слегка встряхивает, но затем сразу обнимает. — Ну, давай, ягнёночек, приходи в себя!
— А если что-то пойдёт не так? — упираюсь в него ладонями и высвобождаюсь, трясущимися руками поправляю волосы, заправляю за ухо непослушную прядь. — А если…
— Вот когда если — тогда и решим, ясно? — хирург, не обращая внимания на мои попытки отойти, снова берёт меня за плечи. — Ну, давай за мной, вместе: вдох… выдох. И ещё раз… Дыши, Агния! Если тебя не разведут с твоим бывшим, я его убью, и ты станешь вдовой! А потом сам на тебе женюсь!
— Ага, из тюрьмы, — закатываю глаза. — Не неси чушь.
Сегодня у нас с Игорем первое судебное заседание, и меня потряхивает. Даня в свойственной ему манере пытается меня успокоить, а я только больше психую.
— Солнце моё, вот честное слово, — мужчина сжимает мою талию, — если ты сейчас не успокоишься, я… я возьму и трахну тебя прямо на этом комоде! И в суд ты пойдёшь зацелованная, с сорванным голосом, с горящими глазами и растрёпанной причёской, в помятой одежде и с засосом на шее! И без белья!
К концу этой тирады я забываю не то что про суд, а про то, как меня зовут. Даня редко использует такие пошлые словечки, и от неожиданности перехватывает дыхание. А потом подключается воображение, и у меня вырывается стон.
— Да ты издеваешься, Игнатьев!!!
— Счастье моё, всё будет хорошо! — хирург разворачивает меня к двери и подталкивает лёгким шлепком по мягкому месту. — Иди в машину!
— Знаешь, что?.. — смотрю на него и невольно расплываюсь в весьма и весьма коварной улыбке.
— Что? — он берёт куртку, открывает мне дверь.
Прохожу мимо, торможу возле него на секунду и, качнувшись вперёд, шепчу ему на ухо:
— Мне понравилась твоя идея с комодом, любимый…
Даня со свистом втягивает в себя воздух, закашливается, а я гордо иду к автомобилю.
— Вот ты… зараза, — качает головой мужчина, глядя на меня с таким восхищением, что так и хочется задрать нос. — Любимая зараза. Садись уже.
В суд мы приезжаем вместе, но Даня со мной не заходит. Мы разговаривали об этом с Ксенией Владимировной, и адвокат сказала, что ему не стоит присутствовать на заседании.
