3
0
Я специально надела комплект из шортов и свободной широкой футболки, которую могу надеть и снять самостоятельно. Всё прикрыто, только ноги видны, но тут уж ничего не поделаешь. Похоже, кстати, Даниилу и этого хватает, потому что он остановившимся взглядом смотрит на мои коленки.
— Что? — наконец поднимает на меня глаза.
Подхожу к нему, забираю у него из рук поднос и пустую тарелку, ставлю на первую попавшуюся поверхность — вроде это столик? Неважно…
— Тебя не затруднит наклониться? — говорю ему серьёзно. — Я хочу тебя поцеловать, а мне тянуться вверх больно.
— Ты совершенно точно издеваешься надо мной, ягнёночек, — выдыхает он со стоном и, склонившись, целует меня сам.
— Спокойной ночи, Даня, — шепчу, когда мы разрываем поцелуй.
— Абсолютно точно издеваешься, — повторяет он тихо, немного сдавленно смеётся. — Спокойной ночи!
Подхватывает поднос с тарелкой и сбегает из комнаты. А я, улыбаясь, ложусь обратно. Ну да, может быть, и издеваюсь. Но если учесть, как он надо мной раньше издевался, пусть скажет спасибо, что я не придумала чего-нибудь похлеще.
Следующие дни Даниил пропадает на работе — в госпитале какая-то очередная проверка, так что у него ни минуты свободной, а я исправно следую рекомендациям своего «личного доктора». Пару суток просто отсыпаюсь. А потом, устав от ничегонеделанья, достаю все свои наработки и погружаюсь в написание кандидатской.
Гематома на моих несчастных рёбрах уже принимает весёленькие оттенки жёлтого и зелёного, постепенно рассасываясь, когда в один из вечеров хирург приходит домой относительно вовремя. Впрочем, я, погрузившись в составление сводных таблиц по результатам исследований, даже этого не замечаю, пока он не заявляется ко мне в комнату.
— Агния! Агния-я! — зовёт меня довольным голосом, и я, вздрогнув, поднимаю на мужчину глаза.
— Ты меня напугал, — осторожно потягиваюсь, выпрямляясь за столом и отодвигаясь от ноутбука.
— У тебя ещё глаза в кучку не собрались? — качает головой Даниил. — Ты вообще ела? Такое ощущение, что на кухне с прошлого дня никого не было!
— Ела, — киваю, правда, не очень уверенно. — Совершенно точно.
— И что ты ела? — прищуривается он.
— Э-э-э, блины? — пытаюсь напрячь память, но как-то ничего не всплывает.
— Блины были позавчера утром, — фыркает хирург. — Ясно всё с тобой. Пойдём, горе моё, поужинаем. Как твоя кандидатская?
— Продвигается! — говорю радостно.
— Отлично, — мужчина зевает, прикрывая рот ладонью. — На следующей неделе покажешь, что там выходит. У меня как раз станет посвободнее. Слава Гиппократу, разобрались мы с этой проверкой!
— Ой, правда? — улыбаюсь ему. — Поздравляю!
— Спасибо, — он устало качает головой. — Крови у меня литр выцедили, не меньше. Ладно, закончили — и забыли.
