3
0— И попа станет плоская, как блин!
— Не отвалится, — фыркает хирург. — А с попой у тебя всё замечательно. Самая прекрасная и аппетитная попка, какую я только видел!
— Ты это говоришь как врач или как мужчина? — прищуриваюсь, глядя на него.
— Как оба! — выдаёт Игнатьев.
После моего ранения прошла уже почти неделя. Из реанимации меня перевели быстро, и я вполне нормально восстанавливаюсь, но Даня трясётся надо мной так, что мне уже не по себе. Я и так-то была в абсолютном шоке от той его реакции, когда первый раз пришла в себя после операции.
И сейчас у меня закрадываются подозрения, что жить мне в ближайшее время под стеклянным колпаком.
— Дань, я выписаться хочу, — устав ходить, присаживаюсь обратно на кровать. — Надоело. Давай ты с моим лечащим врачом договоришься и домой меня отвезёшь, а?
— Радость моя, мне не нравится эта идея, — хмурится мужчина. — Здесь ты под наблюдением, я всё время рядом… Мало ли что?
— Да что может случиться? — качаю головой. — Андрей ведь сказал, что никакой опасности больше нет.
Славин действительно приезжал ко мне вчера. Рассказал, что того наркомана нашли, устроили ему очную ставку с моим бывшим мужем. Парень во всём признался. Теперь предстоит достаточно долгий судебный процесс, потому что Валерий Павлович, мой бывший свёкр, нанял нескольких адвокатов. Но Андрей пообещал, что даже с такой защитой Игорь не вывернется, свой срок получит. Как и запрет на медицинскую деятельность.
Вспоминаю, что именно это они хотели провернуть со мной. Ну что ж… всё справедливо. Свиридов-старший ушёл с поста главного врача. По возрасту ему уже давно положена пенсия. Даня поднял свои связи, чтобы потребовать служебного расследования в отношении моих наработок, которые Свиридовы хотели использовать без моего ведома. Не знаю, что из этого выйдет, вряд ли Валерию Павловичу могут предъявить что-то, кроме административной ответственности. Но я ничего и не хочу, мне достаточно того, что нас с Даней оставят в покое. Игорь под следствием и заключён под стражу. Так что навредить мне теперь никто из них не сможет.
— И всё равно… — не уступает мне хирург.
— Ну Да-аня, — делаю жалобное лицо. — Я буду ныть и тебе надоем…
— Да ной себе на здоровье сколько хочешь, — хмыкает мужчина. — Не существует ничего такого, из-за чего ты бы мне надоела!
— Вредный ты, — надуваюсь и осторожно ложусь обратно в постель.
— Я не вредный, счастье моё, я заботливый, — Даня поправляет мне одеяло.
— Я хочу домой, — на глаза у меня чёрт знает почему наворачиваются слёзы.
— Нет, ягнёночек, пожалуйста, только не плачь! — он тут же садится рядом, нежно поглаживает мне руку. — Хорошо, ладно, я поговорю с хирургом!
— Спасибо, — тянусь к нему обняться, но меня почти сразу укладывают обратно.
— Любимая, не сейчас.
