Ей, однажды уже обманутой, везде мерещилось предательство, ситуация казалась предельно ясной, подозрение, посеянное Златой, попало на благодатную почву. Маруся сама додумала то, чего не знала. То, что своим недоверием она вынудила Стаса признаться в измене, окончательно вогнало ее в краску.
– Не надо делать из меня монстра, – прошептала Маруся, изучая узор на мраморном полу. – Ты должен был объяснить мне все, а не сдаваться сразу. Мало ли чего в жизни происходит…
– Да что я мог доказать, если ты трясла у меня перед носом этой запиской? Какой смысл оправдываться, если доказательства налицо! Ты так легко поверила в наличие любовницы!
Маруся тихо заплакала: столько лет счастья потеряны.
Он знал про Марусю почти все.
Месяц назад Злата окончательно отстала от Стаса, найдя себе состоятельного мужа-немца. Прощаясь с бывшим супругом, она проговорилась в запале злобной предотъездной истерики:
– Никому ты не нужен! Даже курица эта твоя толстая повелась на звонки и записки. Да она просто воспользовалась ситуацией и выперла тебя, потому что надоел ты до зубовного скрежета. С тобой жить невозможно! Нашел себе парочку! Ущербная, убогая, и та тебя послала.
– Погоди, – осенило Стаса, – а откуда ты знаешь про записку?
– От верблюда!
– Ты? Зачем? Как ты могла?
– Я всего лишь по-женски помогла бабе избавиться от занудного борова, который мог испортить ей жизнь! Да-да! Именно испортить, как мне! Лучшие годы я потратила на тебя, кто мне их компенсирует?!
Стас швырнул трубку. Навалились тишина и апатия. Надо было тогда довести ситуацию до логической развязки и разобраться, откуда появилась записка. А он пустил все на самотек.
Из клиники они вышли вместе.
На предложение Стаса расписаться Маруся неожиданно ответила отказом.
– Если мы захотим разойтись, то свидетельство о браке нас не спасет, – объяснила она.









