4
0Кожа бледная, глаза в обрамлении синяков, щетина… ну, недельная, не меньше. Рубашка расстёгнута до середины груди, измята… Ни тени, ни грамма того сдержанного лоска, коим всегда отличался мой сообщник.
— Кир, что с тобой случилось? — выдохнула я, попыталась дотронуться до его щеки.
Руку перехватили, поднесли к губам. Кир улыбнулся, и образ умертвия несколько померк.
— Всё хорошо, — прошептал боевик. — Теперь всё хорошо…
— Господин Кирстен, будьте добры… — буркнул целитель. Я уже видела этого старичка, но только один раз, мельком. — Господин Кирстен!
Кир с заметной неохотой выпустил из захвата и отступил. Только теперь осознала, что нахожусь в больничной палате. Из обстановки лишь кровать, кресло и низенький столик, на котором стоит пустая чашка и тарелка с нетронутым куском пирога. На мне уже не платье, а тонкая казённая сорочка. Простыни пахнут крахмалом, одеяло немного колется.
— Госпожа Эмелис, расслабьтесь… — Голос целителя расслаблению не способствовал, он был строгим и сосредоточенным. Но я всё-таки заставила себя вдохнуть поглубже и прикрыть глаза.
Стало заметно холодней — это с меня одеяло сдёрнули. Пальцы старика ловко ощупали горло, руки и ноги. После мне велели перевернуться на живот — манёвр дался с трудом, но дело уже не в боли было, в слабости.
— Отлично… — пробормотал старик. И уже громче: — Отлично, госпожа Эмелис. Через пару дней будете как новенькая.
«А что со мной случилось?» — хотела спросить я, но…
Воспоминания накрыли волной, я невольно вздрогнула, вцепилась в подушку.
— Что?! — выпалил Кир, подскакивая к кровати.
Целитель тоже напрягся.
— Ничего, — едва совладав с дыханием, сказала я. — Всё в порядке.
Повисла напряжённая пауза, но так как дёргаться и вопить я уже не пыталась, мужчины успокоились."
"— Отдыхайте, госпожа Эмелис, — предложение целителя напоминало приказ. — Я к вам через пару часов зайду, проверю и снова обезболю.
Старик коротко кивнул и направился прочь, а Кир остался. Выгнать его даже не попытались, чему я, честно говоря, обрадовалась.
Осторожно перевернулась на бок, спросила тихо:
— И долго я тут?
— Пять дней, — ответил боевик. Его лицо озарила такая усталая, но такая счастливая улыбка, что сердце дрогнуло.
— А ты… когда в последний раз спал?
— Ну…
Он пожал плечами, улыбка вопреки логике стала шире. Только не говорите, что он всё это время здесь сидел!
— Кир… — протянула я требовательно.
— Эмелис, какая разница? Уж с кем, а со мной точно всё в порядке.
Ага, а ничего, что тебя штормит, а?
— Кир, иди, — выдохнула я.
Синеглазый кивнул, но вместо того чтобы покинуть палату, направился к креслу.
— Сейчас, только второго обезболивания дождусь.
У меня от возмущения даже рот приоткрылся.
— Кир!
— Эмелис, не надо, — сказал парень.
