Продолжай

- Желаете посмотреть весь комплект?

- А можно? – он еще безмятежно улыбался, когда Полина взялась за пуговицу на бледно-розовой рубашке, но взгляд уже изменился.

- Если ваше неудовлетворенное… любопытство мешает нам работать, и если это поможет - то почему бы и нет?

- Продолжайте.

После второй пуговицы он перестал улыбаться. Зато улыбнулась она. Пуговица вернулась на исходную позицию

- Я передумала. Эффект получается обратный.

Ракитянский пару раз моргнул, а потом широкая улыбка вернулась на исходную позицию.

- А вы стерва, Полина Алексеевна!

- Я не стерва, я адвокат.

- И чертовски хороший, на мою голову.

- Боюсь, не такой хороший, как вы, Ростислав Игоревич.

Переброска короткими фразами завершился дуэлью взглядов и потом - совместным взрывом хохота. А тут и кофе подоспел.

- Комплимент – самое мощное оружие, - Полина, не поморщившись,  пригубила свой напиток.

- Московская школа адвокатуры, - согласно кивнул Ракитянский, с вполне искренним на вид удовольствием смакуя содержимое своей чашки. Вот пьют же этот кофе люди, и любят за что-то!

- Я представляю другую школу на букву «М».

Ракитянский поморщился и страдальчески выгнул бровь.

- Опять «М»? Тяга у вас какая-то или нездоровая любовь к большой букве «М». Что на сей раз?"

"- Мордовская школа адвокатуры. Саранск – слышали про такой город?

- Вроде бы, - пожал плечами Ракитянский, отставляя белую чашку и пододвигая к себе портфель. – Это за МКАДом?

На сверку показаний и проработку деталей у представителей двух юридических школ на букву «М» ушло два часа.

* * *- Вы… что?.. – собственный голос звучал словно из металлической  бочки – глухо и искаженно. И появилось острое желание потрясти головой, чтобы вытряхнуть отсутствующую воду из уха.

- Что вы мне – мать, что ли?! – вдруг сразу сорвалась на крик  мадам Коровкина. – Я взрослый человек. И имею право спать с кем хочу! В конце концов, он мой муж!

- С которым вы находитесь в состоянии бракоразводного процесса, - какая выдержка, адвокат Чешко, браво.

- Ну и что? – дирижабль мерно покачивался вправо-влево, пока Валерия Коровкина цокала алыми лаковыми шпильками по кабинету. – Какое это имеет значение? Это всего лишь секс. Правда… - вздохнула мечтательно, - хороший.

Полине вдруг остро захотелось заорать. Так остро, что пришлось прикусывать изнутри щеку. Медленно считаем до десяти, выдыхаем и… И вмазать бы пластиковой папкой с материалами дела по дирижаблю!

- Вы так считаете? – обманчиво. Вкрадчиво.

- Чего мне считать, я знаю точно, мы два часа из постели не вылезали.

- Я. Про. То. Что. Это. Не. Имеет. Значения.

- Думаете, имеет? – кажется, тон адвоката произвел на Коровкину впечатление, и она приземлила свой дирижабль на кресло.