5
0Он немного выпрямился, нормальное добродушное выражение лица, какая-то гордость что ли во внешнем виде появилась. Только походка осталась прежней, но это изменить сложнее. Я сейчас смотрел на него и мне показалось, что это совершенно другой человек, лишь внешне похожий на того чокнутого профессора, которого я до этого знал.
Проходя через анфилады заброшенных комнат, я испытал ещё один шок. Сегодня здесь копошилось много людей в рабочей одежде, они разгребали завалы мусора и рухнувшей штукатурки, грузили всё в тачки и носилки и тащили на выход. Судя по всему, работы только начались, потому что перед входом не было свалки строительного мусора, не стоял мусорный контейнер или готовый принять весь этот хлам грузовик. Возможно он только что уехал, но тогда я увидел бы следы. Может следы шустро засыпал снег? Он начал обильно валить белыми мухами с неба около получаса назад. Наверно так, следов толпы рабочих я ведь тоже не увидел.
Комнату, предшествующую нарядной столовой, полностью освободили от старой мебели и хлама, и начали подготовку к ремонту, отбивая для начала потрескавшуюся штукатурку. Кое-где уже начали заделывать дыры и штукатурить стены, на мой взгляд достаточно коряво. Надо поговорить с Курляндским и на эту тему, рабочие не внушали доверия.
— Заходи, Саш, садись, — сказал Курляндский, махнув рукой в сторону стула, где я обычно сидел. — Ты голодный поди после работы, сейчас Лизонька обед принесёт, что-то замешкалась она сегодня немного. Наверно я сделал ей слишком сложный заказ.
После последней фразы старик рассмеялся, как обычный человек, никаких ехидных ноток, человеку просто стало смешно. Что же там за заказ такой, что он так смеётся? Заинтриговал.
— Я тебя, собственно, чего позвал, — сказал Курляндский, успокоившись. — Замораживалки твои готовы, можешь забирать. Это ты для скорой вроде хотел, так ведь?
— Думаю для них это будет наиболее актуально, — кивнул я.
— Абсолютно верно! — совершенно серьёзно сказал Готхард. — Но я тебе посоветовал бы хоть по одному флакону раздать знахарям и лекарям, с которыми ты общаешься. Им тоже может иногда пригодиться, они потом спасибо скажут. Ты только скажи всем, пусть результаты записывают, а потом с них эти записи стребуй, будем анализировать, может где что не так и придётся менять рецепт.
— Хорошо, Готхард Вильгельмович, — снова кивнул я. — Сделаем.
— Ты если ещё что-то в моей книге присмотрел, говори, я сделаю, — сказал он с улыбкой доброго дяди. — А то может стесняешься лишний раз попросить, а кто тебе в этом деле поможет, если не я?
Вот значит какие дела, отлично. Пока я напрягал извилины, что можно у него попросить, вошла его помощница Лиза, везя перед собой тележку с подносами. Когда она начала расставлять блюда на столе, я потерял дар речи.
