Порочный босс для тихони (СИ)

Какой тут сон?

— Исцеляющий. Хочешь я тебя колыбельную спою?

— Аля, я не нуждаюсь в мамочке, — цедит сквозь зубы Евгений.

— Ты думаешь, влюбленные по уши девицы не поют колыбельные возлюбленным? — касаюсь его подбородка. — Я, может, влюбилась в тебя, чтобы тебе колыбельную однажды спеть и посмотреть, как ты засыпаешь.

— Я предпочитаю засыпать в тишине.

— И один?

— Да.

— Это моя кровать и я никуда не уйду, — категорично заявляю я. — И комната моя, поэтому я имею право на колыбельную. Не тебе, так себе спою.

Колыбельных я, конечно же, не знаю, но почему бы мне не спеть о любви, чтобы Евгений в очередной раз испугался влюбленной дурочки. Если его мои признания не страшат, то романтичные стихи о том, как коварный эгоист украл сердце у наивной девицы, должны убедить его, что ему опять нужно искать утешение в объятиях незнакомых красоток. Под нежные напевы дремота накрывает моего сердитого и капризного гостя.

Евгений во сне посапывает, что меня умиляет до улыбки и желания зачмокать его расслабленное и бледное лицо, но будет жестоко его будить несвоевременной лаской. Пусть спит, а я полюбуюсь его аристократическим профилем в блеклом свете ночника.

Глава 34"

"Просыпаюсь одна в постели и щурюсь от яркого солнца. Сбежал без прощаний, когда понял, что мои признания — не шутки. Наблюдаю, как по стене ползут солнечные зайчики, и закрываю глаза. Я имею право на разочарованную дремоту, даже если сейчас полдень или обед.

В полусне надо мной мелькает темная тень, и с криком открываю глаза. У кровати стоит молчаливый и голый Евгений с подносом в руках. Закрываю рот ладонью и один раз громко икаю.

— Тебе так пугает нагота? — спрашивает он и почему-то хмурится.

— А что ты тут делаешь? — сипло отзываюсь я. — Ты же должен был уйти по всем законам жанра.

— Жанра чего, Аля?

— Жанра слезливой мелодрамы, где мужчина уходит от женщины после совместной ночи, — тихо поясняю я, — потому что он испугался. Как-то так.

— Как интересно, — хмыкает Евгений, — но я не люблю мелодрамы. Сядь, Аля.

Сажусь, подминая под поясницу подушку, и на моих коленях оказывается поднос с завтраком из воздушного омлета, чашки кофе и двух тостов. С недоверием смотрю на Евгения:

— Неожиданно.

— Ешь, — строго командует он и подходит к шкафу.

Он внимательно оглядывает сорванные петли, а затем подхватывает дверцу, и я с трудом перевожу взор с его соблазнительной крепкой пятой точки на тарелку с омлетом.

— Почему ты голый?

— Потому что люблю свободу.

Отправляю в рот кусочек омлета, и удивленно мычу. Вкусно. Идеальная воздушная масса: не пересолена, не передержана и не сожжена.

— Ты умеешь готовить? — делаю глоток кофе.

— Да, я полон сюрпризов, Аля, — Евгений оставляет дверцу и недовольно подбоченивается, уничижительно глядя на нее.

— Повернись ко мне лицом.