Порочный босс для тихони (СИ)

Евгений не может разглядеть мое лицо, потому что затаилась я в самом темном углу клуба, как опытный ниндзя, однако я делаю вдох и решительно выхожу из укрытия и также бесстрашно шаркаю тапочками к барной стойке, гордо вскинув подбородок.

— Ты ее знаешь? — уточняет Рома у Евгения, который невозмутимо делает глоток коктейля.

— Это моя секретарша, — он облизывает губы и отставляет бокал.

Я не вижу в его лице изумления или оторопи. Стоит себе, оперевшись руками о стойку, и с ожиданием смотрит на меня. И тут с моей ноги слетает тапочек, потому что я делаю слишком широкий и злой шаг, и приземляется он в паре метров от меня. Замираю с поднятой ногой, и Рома проявляет желание вернуть мне подлый тапочек, но я рявкаю:

— Я сама!

— Не дергайся, друг, — скучающе отзывается Евгений и вновь прикладывается к бокалу, — это бесполезно.

Рыкнув, прыгаю на одной ноге к тапочку, и Рома спрашивает:

— Что происходит? Вы, может, объясните?

— Нечего тут объяснять, — зло бухчу я и просовываю ступню в тапок, который предал меня в самый ответственный момент.

— Она точно твоя секретарша?

— Угу, — Евгений кивает, присосавшись к бокалу, а потом удовлетворенно причмокивает.

Одергиваю полы халата, оскорбленная до глубины души его равнодушием и через пару секунд стою у стойки, уничижительно глядя в голубые и насмешливые глаза.

— Тебе налить? Получилось весьма недурно.

В презрительном молчании выкладываю пачку долларов на стойку и без слов разворачиваюсь к нему спиной. Теперь стараюсь делать маленькие и аккуратные шаги и, по сути, я не иду, как нормальный человек, а семеню, что со стороны, я смею предположить, выглядит нелепо.

— Я ничего не понял, — тихо говорит Рома.

— Зато он понял, — цежу сквозь зубы я, возненавидев мягкие и растянутые тапочки на своих ногах.

— Так-то я понял все на первой встрече, — спокойно отвечает Евгений.

— Нихрена подобного! — я сердито оглядываюсь на него.

— Это в сказках мужиков тупыми выставляют и они по всему королевству бегают с туфелькой, — он покачивает бокал в ладони и сытым хищником скалится. — Золушка моя ненаглядная.

Я теряю дар речи, меня окатывает волной жгучего смущения, и ускоряюсь, часто-часто перебирая ногами. Если на меня сейчас не упадет пустая клетка и не раздавит, то я сама разобью голову о стену где-нибудь в подворотне.

— Я все равно ни черта не понял, — устало вздыхает Рома.

— Из тебя бы получился отличный принц, — хмыкает Евгений, и я вываливаюсь в темный вестибюль, громко и несдержанно хлопнув тяжелой дверью.

Что я натворила? Я выставила себя просто феерической дурой, которая в наивности посчитала, что у нее все под контролем. Холодные руки трясутся, ноги не слушаются, а сердце оглушает истеричными ударами.