Порочный босс для тихони (СИ)

— Ты даже сейчас не можешь быть серьезным, — я недовольно причмокиваю, чтобы разогнать кровь по онемевшему языку и губам. — И Лера тебя не любит.

— Она была готова от мужа уйти…

— И мужа тоже не любит! — рявкаю я. — Ей было страшно просто от него уйти, а тут ты подвернулся и… Короче, — вглядываюсь в его оскорбленные глаза, — женская психика очень сложная штука, ясно? Муж у нее так себе, но признаться, что брак себя изжил — очень сложно. Легче пойти на измену и уйти к другому мужику, чтобы проскочит момент одиночества.

— Ты хочешь сказать, что меня использовали?

— Ну что ты, — я горько смеюсь, — ты не дался. У тебя свои причины скакать по женщинам и избегать серьезных отношений.

Теперь отворачивается он и обиженно поджимает губы.

— Несчастная любовь? — тихо предполагаю я.

— Знаешь что? — он подскакивает на ноги и зло зыркает на меня. — Ты мне тут свои психологические штучки…

— Ты же сам хотел поговорить, — я укладываюсь на кровати поудобнее. — Вот мы и говорим.

— Я не верю женщинам и несчастной любви у меня не было… — глухо отвечает он.

— Мама, да?

Вскрикиваю, когда Евгений с размаху бьет кулаком по дверце шкафа, и она с грохотом срывается с петель и падает на пол.

— Тебе бы к психотерапевту, дружочек, — испуганно шепчу я, когда Евгений в ярости разворачивается ко мне, — тут дипломированный психолог не справится.

— Шутки шутить вздумала?

— Да какие тут шутки? — сипло отзываюсь. — Ты мне шкаф сломал.

— Моя мать ушла от отца к богатому любовнику, — наклоняется ко мне, и его горячее дыхание касается моей щеки, — мне было пять лет, Аля. Я сидел на подоконнике и смотрел, как она садится к нему в машину. Помахала мне ручкой, послала воздушный поцелуй и закрыла дверцу.

— Мне жаль, Женя."

"— У отца тогда был тяжелый период, — шипит Евгений мне в лицо. — Зарплату задерживали. Он старался, а она ушла. После он пить начал, понемногу, потому что ему ведь меня надо было воспитывать, но все же к моему седьмому классу вечера не обходились без бутылки.

Сколько злости и боли в его глазах, будто на кровати лежу не я, а его мать. Хочу верить, что он меня сегодня не задушит.

— Однако у него тогда хватило ума отправить меня в интернат для одаренных детей. Я был умным мальчиком, Алечка, — проводит холодными пальцами по моему лбу. — На каникулы я оставался в интернате по просьбе отца. Ему было стыдно перед единственным сыном, что он потерял работу, распродал всю мебель и жил в голых стенах.