2
0Как это так, практически все люди из моего мира умеют читать и писать, а я тут безграмотная дура получаюсь. Впрочем, у орков вообще никакой письменности не было, только символические рисунки на шкурах и собственных телах. Но даже так они умудрялись понять многое, просто глядя друг на друга. Оказалось, что каждая загогулина, каждая бусинка на фенечке – не просто так, а со значением.
К вечеру я кое-как сползла с верблюда – все же я никогда не смогу привыкнуть к этому способу передвижения без возможности размять ноги. И тут же вздрогнула от того, что ко мне неожиданно близко подошел СакрКруш.
– На, вплети это в волосы, – велел он мрачно, ссыпав мне в ладонь горсть сероватых бусин с рисунком в виде перекрещивающихся полосок, ромбиков и точек. Рисунок был коричневым и даже на вид грязным, я поморщилась.
– Зачем это? – спросила на оркском.
– Сказал вплети – значит вплети! – набычился он. – Я твой опекун, ты должна меня слушаться!
Я капризно надула губы, не собираясь позволять, чтобы какая-то гадость прикасалась к моим прекрасным волосам.
– Это знак твоей принадлежности опекуну, – влез Бранлис, подкравшийся, как всегда, незаметно.
/\/\/\
– Это знак твоей принадлежности опекуну, – влез Бранлис, подкравшийся, как всегда, незаметно.
– Принадлежности?! – еще больше рассвирепела я, что обо мне говорят, как о вещи.
– Да, что ты принадлежишь к его роду, что он будет о тебе заботиться и в случае нанесения тебе какой-то обиды отомстит.
– Завтра мы встретимся с племенем Серых Койотов, – буркнул СаркКруш. – Там никто не знает, что вождь на меня повесил такую обузу, а я не могу все время быть с вами рядом, – он бросил на меня злой взгляд. – Могут возникнуть проблемы…"
"Пришлось все же согласиться, но сперва я попросила Лиса отвести меня к ручью и найти кусочек мыльного корня – травы, которой тут заменяли мыло, шампунь, стиральный порошок и вообще всю бытовую химию. Моя брезгливость не позволяла нацепить на волосы что-то, что непонятно где валялось и непонятно кто это носил.
– СакрКруш был очень щедр, – подбодрил меня Бранлис, помогая с добычей мыла из корня: его следовало отбить или порезать на мелкие кусочки, чтобы выделился сок. – Вероятно, эти бусины предназначались для его сестер, но все они умерли от лихорадки еще когда он был молод.
– Лихорадка?! Болезнь?! – меня передернуло. Я еще более остервенело принялась тереть бусины мылом и жесткой щеткой, пытаясь стереть с них все следы чужой жизни. Блин-блин-блин! Никогда не любила винтаж, не то что вещи с чужого плеча.
– Это было больше десяти лет назад, как я слышал. Не волнуйся, та болезнь давно уже прошла стороной, – усмехнулся он.
