3
0
Дед Трофим курил самосад и то и дело усмехался сквозь пожелтевшие усы:
– А вы, поди, городские?
– На лбу прочитал, Трофимыч? – вопросом на вопрос ответил Чиж.
– Многих людишек на своем веку повидал. Немало чудаков шли в тайгу за счастьем. Там и остались. Тайга только с виду тихая, а на деле – страшный зверь. Гнилой народ тоже здесь бродит. Таежный дрем, как болото, всех засасывает.
Белый достал сигарету, закурил и, прищурившись, спросил:
– А как думаешь, Трофимыч, мы-то выкрутимся?
– Коли с добром в народ идешь, клубочек тебя выведет на нужную тропу – Клубочек? – спросил Чиж, запихивая квашеную капусту в рот.
– Угу. Каждая тварь земная следует за своим клубочком. Коли ты прав, то и бояться тебе неча! А ежели злодей, то и место тебе в преисподней.
Белый покосился в дальний угол, где висело несколько икон и горела лампада.
– А как же твой отец, Трофимыч? Герой, а от пули бандитской полег!
– То война была. Много безвестного люда в земле полегло. У батька маво могила с крестом стоит, а комиссаров таежное болото сожрало.
– Так, значит, месть – дело благородное? – тихо спросил Белый.
– Всевышнему с небес все видать.
– Не уверен, – рыкнул Чижов. – Я долго за правое дело воевал, а судьба мне жизнь оставила, зато все остальное забрала.
– Ты еще молод. У меня жизнь троих сыновей отняла. И все же жизнь есть самое дорогое на земле. Только распорядиться ею надо правильно.
– Как меня воспитали, так я и жил. В итоге восемь лет лагерей за воспитание получил.
– А ты, дед, веришь в правду? В справедливость суда? – спросил Белый, глядя на тлеющий кончик сигареты."
"– Все зависит от того, где мы ищем благо и чем за него платим. За правду можно и жизнь отдать, но так ее и не увидеть. Семьдесят семь годков я небо копчу. Отца сам хоронил, мать не помню. Жена померла при родах. Яшку рожала. Пятого. Мне тады и сорока не стукнуло. Двое старших на войне полегли.
Среднего медведь задрал. Дочь ломоть отрезанный. А младший на Терек подался плотину строить. По весне заезжает погостить. Икры бочонок привозит, деньги. А на что они мне? Долго жить вредно, как бельмо на глазу. Вот и думайте, сынки, хороша она, правда, для меня аль нет! Я ничем Бога не гневил. Не вывел меня мой клубок к тем местам, где люд земной пряники и мед кушает.
– Выживает сильнейший, дед! – стукнул по столу Чиж. – Закон тайги по всей земле стелется. – Дед усмехнулся.
– Медведь сильнее мужика, но тот придумал капканы, рогатины, ружья и поверг хозяина тайги.
Старик оглядел гостей и почесал седой загривок.
– Ну да ладно лясы точить. Залезайте на печь и спите. К утру что-нибудь придумаем. В сундуке осталось всякое барахлишко от сыновей, чай, подберем чего.
Старик встал и вышел в сени, оставив ружье в углу. Проснулись они от лая собак.
