3
0Он щадил уши жены: Галина Ефимова не переносила матерщины.
Саранцев заметил, что пары все вышли и его приятель созрел для следующей дозы. Он налил водку в свой стакан и не нашел на столе второго.
Ефимов так и ходил с ним по комнате.
– Стакан-то поставь, Цицерон!
Ефимов вздохнул и сел в кресло. Выпили. После бани и водки Ефимов всегда добрел, но ничего не забывал. Как-то шеф сказал ему: «А ты злопамятный тип, Ефимов». На что подполковник ответил: «Я не злопамятный, у меня память хорошая». Саранцев старался играть роль некоторого балансира. Он был совсем другим человеком. Для него самым важным в жизни оставалась семья. Жена и дочь.
За них он мог глотку перегрызть. Жене тридцать шесть, русская красавица с толстой русой косой и голубыми глазами. Дочь училась в десятом классе. Через месяц будет отмечать семнадцатилетие. Трудный возраст. Саранцев понимал, что день ото дня он моложе не становится, и приходилось приглядывать за своими девочками. Но он знал, что возраст компенсируется званиями. Супруга и так всем подругам давно говорит, что ее муж полковник, на ответственной работе дни и ночи проводит.
В квартире хлопнула входная дверь. У Ефимова вилка с грибом застыла в воздухе. Он встал, подошел к двери и распахнул ее.
– О, глянь, Колян! Ефимов-младший пожаловал. Главный защитник уркаганов. Мы их ловим, а он их отпускает. Ха!
Борис подошел к дверям кабинета, снимая по дороге соболью шапку Заглянув в комнату, он повернулся:
– Привет, дядя Коль! – Стрельнув взглядом на отца, тихо добавил: – Опять нажрался, ловец!
– Ну ладно, ладно, яйца курицу не учат, – попятился назад Ефимов-старший. – Ишь, как они быстро самостоятельными становятся. А давно ли на горшке под столом сидел?
Сын ушел в свою комнату, и лай Моськи его не беспокоил.
– Двадцать лет водили его за ручку по учителям, все деньги на профессоров угробили. Ты думаешь, это ты университет закончил? Это мать твоя его закончила. Она до сих пор каждого доцента по имени-отчеству помнит. И всем дай!… Оболтус!
Ефимов захлопнул дверь. В душе и на людях он очень гордился сыном, как полученным орденом. Но дух противоречия заставлял его протестовать, спорить, учить и восклицать.
Саранцев встал с дивана.
– Зря ты шумишь, Гриша. Борька – головастый парень, вот поэтому всех, кого мы ловим, он освобождает. Молодец! Он свою дорогу нашел. А вот мне все это еще предстоит.
– Дорогу искать? – удивился Ефимов.
– Дочь на дорогу выводить. С девочками трудней. Принесет в подоле, и кусай после этого локти. Строптивый у нее характер. Дикарка! А у тебя уже все проблемы позади."
"Ефимов мотнул головой, как молоденький бычок, словно хотел стряхнуть с себя хмель. С этими словами нельзя не согласиться.
