2
0Вам спасибо. Так он вместе с дружком Ефимовым хуже зеков. Те на нарах сидят, а эти на свободе гуляют. Я решила и ушла.
– Дура ты. Он твой отец. Какой бы ни был, а отец! Не тебе судить его. Соплива еще. Ты свои полтора десятка лет прожила и забот не видела. Кто о тебе заботиться будет?
– Не полтора десятка, мне уже восемнадцать, понял?!
– Тебя что, в каждом классе по два года держали? Значит, ты дебилка?
Ольга рассмеялась.
– Ну и что! До революции в моем возрасте уже по двое детей имели.
– Тогда ты вовсе старуха. Я подберу себе помоложе.
– Идем, я тебе помогу. Тут детский сад за углом, есть на что посмотреть, особенно в младших группах.
Чиж тоже недолго хранил маску серьезности. Ольга обезоружила его в две минуты. Он избрал своей тактикой нападение и размахивал кулаками вслепую, пользуясь отжившими догмами. Она ничем не пользовалась. Ее естественная непосредственность стала тем щитом, о который ломались любые копья.
После некоторой паузы она повторила:
– Пойдем погуляем?
И они пошли. Девушка взяла его за руку, а он капризничал как ребенок, но покрытое льдом сердце Андрея пропускало через себя горячий поток крови.
– Я знаю, что ты ненавидишь больше всего. Предательство! – заявила Ольга. – И я ненавижу предателей. И не смотри так. Они и мне попадались. Не такой я ребенок, каким ты хочешь меня видеть. Ну а что ты любишь?
– Это понятие для меня не существует.
– Так не бывает. Ну а что ты хочешь?
– Поскорее уехать отсюда к чертовой матери. Здесь жить нельзя.
Рыбам нужна вода, а не бензин. Эти выжили, но стали мутантами.
– Хорошая идея. Ты прав, я бы уехала.
– Тебе учиться надо.
– И в двадцать пять учиться не поздно. Сейчас в этом смысла нет.
От женщин другое образование требуют. А почему бы тебе не взять меня с собой?
– Я с Сергеем уеду. Куда он, туда и я. Так уж получилось. Он бродяга, и я бродяга. Может, и осядем, где дышать дадут. В тайге, среди зверей жить легче, они предсказуемы. Лес, дичь, грибы, ягоды, ключевая вода, рыба. Что еще человеку надо?
– Цивилизация.
– Эта, что ли? Каменный век с пороховым запасом.
– Ну тогда я с тобой. Кто-то должен тебе рубашки стирать, брюки гладить, обед готовить, грибы солить.
– Брюки в тайге?
– И детей нянчить. Все сходится к тому, что рожать надо рано. Тебе тридцать пять, а дочери двадцать. Подружки. Ты знаешь, я даже уху варить умею.
Чиж повернулся к девушке и посмотрел ей в глаза. В голубых озерцах было столько доверия и чистоты, что он не решился бросить в них камень обиды.
Она не понимала, о чем говорила. Детская романтика, которая оборачивается слезами и сожалениями. Чижу становилось от этого тяжелее. Девчонка пролезла к нему в душу, и в любой момент он мог сломаться, а Чиж должен оставаться стержнем. Его дружок с философской натурой готов немало дров наломать.
