3
0Не хуже других. Но я не виновата, что он жлоб.
Чиж достал сигарету и закурил.
– Закономерный процесс. Семьдесят лет людям внушали, что все народное, а потом бросили и крикнули: «Фас!» Кто сколько урвет. В детстве я любил смотреть фильмы о животных. Один из них до сих пор помню. Два красивых ягуара сцепились в смертельной схватке. Страшное зрелище. Оба голодные, а перед ними огромный лось лежит. Но вместо того чтобы мясо жрать, они друг друга грызут. Еды хватило бы еще на десяток таких кошек. Странная и непонятная картина. Я спросил у воспитателя: «Почему?» А он пожал плечами и ответил: «Хищники!»
– Воспитателя?
– Я детдомовский. У меня не было родителей. Точнее, я их не знаю.
– А ты не такой мерзавец, каким хочешь показаться.
Ольга засмеялась.
* * *Белый смотрел на Саранцева и криво ухмылялся. Пистолет его не пугал, а говорил о беспомощности оппонента. И взгляд у храбреца был растерянным.
– Где моя дочь?
– Один фанатик охраняет. Если я с ними в ближайшие полчаса не свяжусь, то он ее сожрет. Так что, Коля, брось шпаллером размахивать, мне и без того жить недолго осталось. Время я свое ценю, а потому решил уйти из зоны и крестного своего отблагодарить за то, что на путь истинный наставил.
– Вижу. Рожа твоя мне знакома."
"– Сергей Белый. Восемь лет назад твой дружок приклеил мне бирку мокрушника и отправил в места скопления таких же. Ты тогда в капитанах шестерил. По бедности один кабинет с Ефимовым делил. Помнишь, как мать мою убили?
– Теперь помню.
Саранцев опустил пистолет. В какой-то момент он обмяк и стал похож на куклу с обрезанными веревочками. Сутки напряжения, страха, ожиданий ослабили его мышцы, и они потеряли свою упругость.
– Так ты жив?
– Рано Ефимов меня похоронил. Пора гробовщику ответить за своих покойничков. Я хочу получить шкуру Ефимова. Он должен сменить меня на нарах.
Саранцев с удивлением посмотрел на беглеца.
– Шутишь? Ему вот-вот медаль дадут или орден, а ты на него статью готовишь. У Ефимова лохматая лапа в министерстве. Ему все с рук сходит. Мужик совсем озверел.
Белый достал из кармана пухлый пакет, сложенный вдвое.
– Здесь ксерокопия признания одного старого сообщника Ефимова.
Если надо, то он выступит в суде. Теперь твоя очередь. Хочешь получить дочь, пиши донос на Ефимова. Сложи бумаги вместе и неси в министерство. – Саранцев покачал головой.
– Нет, приятель, ничего из твоей затеи не выйдет. Если я напишу донос, Ефимов утащит меня с собой или меня уберут с дороги. Твои бумаги тоже не помогут. Это называется «клевета», а не доказательство. Ефимов не постовой и не участковый. Он на доске почета района висит. Любое дело против него – это камень в стену, который тут же отскочит.
