4
0
Увидев мое смятение при таком объяснении, он засмеялся и пояснил, как для неразумного ребенка:
– Рогнеда сейчас в шатре ублажает конунга, а ее тетка – здесь ублажает воинов. Разве это плохо?
Я промолчал, только подумал, как хорошо, что Любавы сейчас нет здесь с нами и она не видит, что сделали с ее молодой хозяйкой и с бывшей владелицей поместья Хильдегард…
Хотя, может быть, Любава как раз и не удивилась бы увиденному: в отличие от меня она прекрасно знала законы своего мира.
– Вольдемар знает нужды своих воинов, – с удовлетворением сказал Вяргис. – Он и сам очень охоч до женщин. Когда он появился в наших новгородских землях, то привез с собой больше женщин, чем пальцев на моих руках и ногах. Все они были захвачены им по пути, в набегах на деревни.
– И где теперь все эти женщины? – спросил я, уже почти заранее зная ответ.
– Вольдемар решил, что глупо тащить их с собой в поход на Киев. Зачем? – пожал плечами Вяргис. – В Киеве князь Вольдемар найдет себе сколько угодно наложниц. А тех, с которыми пришел к нам, он продал богатым людям. Кого-то просто подарил. Отцу Всеслава, например, он подарил вот сколько своих женщин. – Вяргис растопырил заскорузлую от рукояти тяжелого меча ладонь и показал мне три пальца. Самых лучших женщин ему подарил. Тех, которых он захватил на берегу холодного моря.
– Но мне Вольдемар сказал, что Всеслав – его брат, – заметил я с изумлением, хотя, честно говоря, с самого начала подозревал, что конунг говорит неправду. Поручив мальчика моим заботам, он с тех пор больше ни разу не поинтересовался его состоянием. Все-таки какие бы дикие нравы ни царили в этом мире, с братьями так не поступают.
– Конунг пошутил, – усмехнулся в длинные усы старый воин. – Он веселый человек и любит шутить. И любит называть своими братьями тех мальчиков, которых выбирает для своих утех. Он забрал сына у боярина Добрыни, а ему за это подарил трех своих наложниц с холодного моря. Настоящие красавицы…
– Зачем Вольдемару мальчики, если у него столько наложниц? – спросил я, обнаруживая полную неосведомленность о страстях, бушующих в людях не моего круга…
Вяргис, к тому времени уже успевший привыкнуть к тому, что я умственно отсталый и вообще не от мира сего, взглянул на меня со снисходительностью старика, дающего ответы несмышленому младенцу.
– Разве князь может ограничивать свои желания? – сказал он. – Князь – сильный человек, у него есть сила и войско, он властен над жизнью и смертью всех людей вокруг. Как он пожелает – так и сделает. А Вольдемар – молодой князь, в нем много силы и много желаний. Он хочет иметь все: наложниц-женщин и наложников-мальчиков. Только мальчиков он называет своими братьями.
Вяргис сообщал мне все это с доброй улыбкой, однако я чуть ли не дрожал от отвращения.
