4
0До этого, весь предыдущий день до меня не доходило со всей ясностью и простотой то, что докатило только сейчас.
Накануне я действовал во многом механически, как бы плыл по течению событий, следуя за обстоятельствами. Наверное, последняя встряска с Жданом и моим выстрелом в него, сделанным от полного отчаяния, поставила все на свои места.
Где я оказался? Что со мной? Для чего это и ради чего? Кто даст ответ?"
"Мир, где я оказался, совсем не похож на мой. И далеко не только тем, что здесь нет автомобилей и аспирина, мобильников и пистолетов. К этому как раз еще можно было бы привыкнуть, но дело обстоит значительно хуже. Мир этот не похож во всем. Люди здесь по-иному мыслят, иначе общаются друг с другом, здесь царят непривычные и непонятные мне законы жизни.
Это далекое прошлое? Или одна из параллельных реальностей? Этого я определить не мог. Но ясно было, что мир этот – языческий, с чуждыми мне нравственными законами, с непостижимыми для меня понятиями о добре и зле.
И в этом мире я совершенно один, и есть у меня только один близкий человек, который тянется ко мне, нуждается во мне. Человек, которого я могу защитить, согреть и накормить. Эта вот девушка!
То, что Любава волею судьбы оказалась красавицей, было приятным, но привходящим обстоятельством, о котором я из скромности предпочитал не думать вовсе.
– Ты сильно испугалась? – спросил я девушку, которая буквально приникла ко мне всем телом.
– Сильно, – призналась она. – Я не думала, что ты сможешь одолеть этого Ждана. Он приставал ко мне еще до сна, когда я отходила от костра. Но я тогда вырвалась и убежала к тебе, и он не посмел… А теперь… Теперь…
– Ладно, успокойся, детка, – сказал я, придавая своему голосу уверенность. – Подумаешь, какой-то немытый Ждан. Больше он к тебе не полезет, и никто не полезет – я не дам тебя в обиду.
Рядом с Любавой я ощущал себя сильным и смелым, но это опасное чувство – оно может привести к безрассудству. Кроме того, мне захотелось быть еще и благородным.
– Кстати, о Ждане, – заметил я. – Хоть он и грязная скотина, но нужно позаботиться о его здоровье. Давай-ка, я подойду к нему.
Помимо благородства было и еще одно соображение. Случившийся инцидент следовало как можно скорее притушить. Конечно, после того, как я столь эффективно использовал ружье, другие воины станут относиться ко мне с опаской и поостерегутся нападать, но мало ли что может случиться. Воины – люди специфические, не стоит делать себе из них врагов. Тем более что особенно мне следовало проявлять осмотрительность: я тут чужак, один и тычусь в этом незнакомом мире, как слепой котенок. В следующий раз, если кто-то захочет убить меня, ружье может и не помочь. Да и зарядов у меня осталось кот наплакал…
Когда я подошел к корчащемуся на земле Ждану, все расступились.
