Победить Викторию

Последнее слово он произносит с такой мечтательной интонацией, что я невольно улыбаюсь. Вот ведь дурак!

— Сейчас середина дня, Морозов!

— И что?

— А то, что я даже не знаю, правда ли, что я прошла. Мне никто не звонил и не писал.

— Проверь почту. Странно, что не позвонили.

Письмо и правда есть. Пять минут назад пришло. Быстро открываю его…

— Ну! А я что говорил? У меня идея, — выдает Морозов, и я понимаю, что сейчас вздрогну от его идеи. — В честь твоего поступления давай на вечер забудем, что ты меня ненавидишь.

— Чего?

— Поехали со мной. Нормально отметим это дело.

Обещаю: я буду очень хорошим. Таким, как ты захочешь. Ну так как?

Глава 19

— Никак, Саш. Я никуда не поеду, и тебе не надо притворяться хорошим.

Морозов молчит, улыбается, но уходить он явно не намерен. Упрямый как…

А до меня наконец-то доходит. Я прошла! Я действительно прошла! Знала, что мое это место, уверенность была, что здесь учиться буду. Но пока до конца в это не верю.

— Вик? Давай собирайся. Чего в конуре сидеть! Сдохнешь со скуки.

— Ты понимаешь значение слова «нет», Морозов?

— Нет.

Он отвечает совершенно серьезно, не стебется, не пытается свести все к шутке.

Он искренен. Александр Морозов действительно не понимает, когда ему отказывают.

— И никогда не говорили, чтобы ты шел на… далеко, в общем?

— Ты говорила. И посылала. Но я здесь, как видишь. У тебя бокалы есть? Тащи.

Так «тащи» или «собирайся»? Похоже, что все-таки «тащи». Он уже открывает бутылку. Шампанское! Громкий хлопок — и под радостный возглас бугая белая шипучая пена проливается на пол. Он по-хозяйски обводит глазами кухню и останавливает взгляд на мне.

— Вик! Ну что, из горла?

Протягивает мне здоровенную бутылку, а сам довольный такой, как будто сам в «Вышку» поступил.

Стоп!

— Погоди, Морозов. — Забираю у него шампанское и, не сделав и глотка, ставлю бутылку на стол. — Ты откуда узнал?

— Случайно, Вик. Никакого криминала, не переживай. Ты все сделала сама, твоя заслуга. И ты реально большая молодец.

Он улыбается, а в глазах его мелькнуло что-то похожее на уважение. Неловкая пауза, если честно. Я понимаю, что мне надо сейчас позвонить папе, рассказать все, выставить за дверь Морозова, сделать кучу мелких дел, которые помогут официально завершить перевод, связаться с куратором…

— Ты крутая.

 — Он легонько касается моей щеки, подушечки пальцев чуть шершавые, слегка царапают кожу, но мне совсем не больно. Я даже не убираю его ладонь. Так и стою рядом, позволяя ему продолжать. — У меня мало знакомых, кто бы смог, как ты. Горжусь тобой.

— Полезешь опять целовать — получишь бутылкой. И спасибо… за добрые слова. — Он смеется, убирает руку, и его тепло уходит вместе с ним. — И еще. Мне не надо напиваться или уезжать куда-то, чтобы забыть ненадолго о том, что я тебя ненавижу.