Победить Викторию

Но еще и суток не прошло, как мамин пасынок оказался в Южном Бутове.

— Папа может ускорить твой перевод туда, хочешь?

Подонок! Ненавижу их семейку! Мать мою купил, так решил, что и меня можно.

— Вон пошел отсюда! Возвращайся обратно, и чтобы духу твоего не было здесь!

— Значит, предновогоднего примирения не будет. Уверена?

Вскидывает голову и впивается в меня взглядом. Еле удержала себя, чтобы не поежиться. Морозов — здоровый лось, под два метра, и, кажется, боксер. Окей, он точно боксер, я выясняла. У него и нос с горбинкой, явно ломали, может, и не раз. Но вот глаза совсем не спортсмена.

Глава 2

Бугай ушел только через три часа! Сначала думала, с ума сойду — столько времени находиться с ним вместе в одном пространстве! Он сам предложил, а я отказываться не стала, хоть и хотелось, правда, послать Морозова с его помощью. Но это все-таки не вещи разбирать. А шкаф передвинуть и диван перетащить к окну мы со Скалкиной точно не сможем. Дядя Володя нас навещать не собирался. К тому же по настрою Холодова очевидно, что ночевать Тамара будет сегодня, скорее всего, не со мной.

— Нет, ближе передвинь к стене, чуть-чуть дальше от оконной рамы.

Смотрю, как Морозов, красный весь, пыхтит, но все же двигает эту неподъемную рухлядь. Приятно наблюдать! Это тебе не штангу тягать под присмотром тренера в зале. Мажор!

— Там внутри есть что-то? Ты смотрела? Давай я тебе кровать нормальную куплю. — Он пытается восстановить дыхание, но все равно сбивается на кашель. — Воды дай попить."

"А сам стягивает с себя свитер.

— Тут окна продувают, а ты мокрый. Оденься лучше.

Прохожу мимо груды мышц на кухню. Меня этим точно не впечатлить. С детства не люблю качков. Здоровых, агрессивных и тупых! Но от них может быть польза. Как сейчас, например. Приношу в комнату минералку и ставлю ее рядом с полуголым Морозовым. На нем лишь тоненькая майка-алкоголичка.

Он пьет быстро, жадно, неаккуратно. Вода тонким ручейком огибает подбородок, бежит ниже по шее, а потом скрывается за вырезом майки.

— Мне не холодно. Я же Морозов. Фамилию оправдываю в полной мере.

Он самодовольно усмехается, сжимает руки так сильно, что на плечах даже вены чуть вздулись. Павлин эгоистичный!

— Ну раз не холодно, давай шкаф еще передвинь.

Если уж совсем честно, то полуразвалившийся шифоньер не надо было трогать. Умом я это понимала, но вот душа моя требовала избавиться от этого «гроба», который стоял посреди комнаты. И Морозов не подкачал.

— Мать твою!..

Что он там дальше проорал, я не разобрала, потому что грохот стоял такой, что, казалось, мы вот-вот провалимся на первый этаж.