4
0Жакар неспешно идёт вдоль нас, выстроившихся ровной линией в центре зала и вытянувшихся по струнке.
Я готова к чему угодно: к очередной выволочке от него, порции унижений или чего похуже, но он едва смотрит на меня. Равнодушным взглядом окидывает форму, и только. Идёт дальше.
— Приведи обувь в порядок, — строгим тоном приказывает молоденькому лакею. — На первый раз предупреждение, Пронс, потом будет штраф.
— Да, господин Жакар, — парнишка падает вниз и принимается спешно тереть пальцами заляпанные грязью ботинки.
— Не здесь, — цедит дворецкий, — я не желаю на это смотреть, остальные тоже. Выйди прочь и вернись с чистой обувью.
Пока лакей семенит к выходу, Жакар разворачивает лист пергамента. Морщится и принимается перечислять фронт работ на сегодня, не забывая тут же определять ответственных.
— Мытьё окон и стирка портьер в гостевых комнатах — Лирия и Манила. Чистка мягкой мебели там же — Асам и Санна. Помогать мне прислуживать в обеденном зале будет Нория, — смуглая брюнетка с кудряшками довольно улыбается, смотрит на остальных с превосходством.
Жакар вполне мог бы поручить это кому-то вместо себя, но он использует любой предлог, чтобы приблизиться к господину. Так было и при старом лорде, так же происходит теперь.
Пропускаю мимо ушей остальные распределения обязанностей, жду своё имя.
— Фосия, — дворецкий вопросительно смотрит на кухарку. — Тебе сегодня на кухне нужны руки?
— Да, господин Жакар, — кивает кухарка. — Аурэлия бы очень мне помогла! Она как раз умеет делать то, что мне нужно!
Жакар даже глаз не поднимает от пергамента:
— Уверен, многие умеют чистить картошку, — усмехается он. — Возьмёшь Таниту.
— Но, если позволите, господин…
— Не позволю, — отрезает дворецкий. — Для Аурэлии у меня другая работа.
Он с хрустом сворачивает лист пергамента пополам, идёт в мою сторону, останавливается напротив и произносит с непроницаемым лицом:
— Она будет чистить конюшни.
По ряду слуг разносится удивлённый вздох, но вслух возразить решается только Фосия:
— Девушка? — испуганно ахает кухарка, прикрыв покрасневшей ладонью рот. — Что у нас, парней мало?
Жакар резко поворачивается к моей заступнице:
— Поспорь ещё! Отправишься следом!
В повисшей тишине приближающийся топот чьих-то каблуков кажется оглушительным.
— Я всё, господин Жакар! — запыхавшись, улыбается парнишка с чистой обувью.
Он кажется мне забавным, и я не могу сдержать ободряющей улыбки.
— Ясно, — кривится Жакар. — Одежда и обувь всегда должны быть чистыми. А сегодня ты на конюшнях.
Что?! Зачем тогда надо было гонять его чистить ботинки? Если всё равно отправляешь на конюшню! Но дух бунтарства, кажется, не присущ здесь никому, кроме меня.
— Да, господин Жакар, — Пронс смиренно опускает голову.
