3
0
— Не представляешь, как ты упростила нам задачу, рыбонька.
Она тащит меня назад. Воздуха нет. Пытаюсь царапать её руку, но бесполезно: я в перчатках, и я слабее сейчас, потому что драконица внутри снова задавлена рабскими браслетами.
А с драконицей Крижарии полный порядок. Силы не равны. И в тот самый момент, когда я думаю, что всё — конец, кровать вдруг подлетает к затылку, а в лёгкие снова льётся воздух.
Правда, недолго. Крижария взбирается на меня сверху, седлает, заламывает мои руки за голову.
Её лицо искажено звериной злобой. Чёрные глаза сверкают, волосы растрепались и облепили грудь и лицо тонкой чёрной паутиной. На покрасневшем лице вздулись вены.
— Хочешь, расскажу, как всё будет? — шипит она, вдавливая меня своими бёдрами в кровать.
Пытаюсь брыкаться, но куда там — не сбросить, а силы быстро заканчиваются. Одной рукой она удерживает мои руки за головой, а второй сдавливает горло.
Её лицо приближается и выглядит безумным.
— Твой генерал сейчас сдохнет. Да, да, поверь, так и будет. После этого Крижер поднимется сюда, чтобы консумировать ваш с ним брак. А потом молодая жена умрёт. Причина? Неизвестна. Но скажут, что отравили. Кто? Генерал Роквуд, который её и похитил. Больше некому. А после этого Крижер предъявит права на трон.
— Что за бред ты несёшь? — хриплю я, пытаясь отцепить её руку от своего горла.
— Ну, почему же бред, рыбонька? Других-то наследников нет!
— Отец…"
"— Он не вечен, в его возрасте сердце частенько подводит, раз, и всё! Дорогу молодым. Я устала быть на вторых ролях, кроме того, Крижер хорош в постели, не то, что наш с тобой старый дурак.
Смотрю на её довольное лицо, и поверить не могу:
— Ты с ним задно! Это измена!
— Это жизнь, рыбонька. Моя. А твоя заканчивается.
Моё горло свободно, а в правой руке Крижарии мелькает стеклянный бутылёк.
— Одной капельки достаточно, чтобы не очень быстро. Я проверяла. Твоя мать даже успела долететь куда-то. Ну-ка, будь умницей, открой ротик. Ну же!
Драконица Крижарии с ней, и она сильнее меня, но и я не собираюсь легко сдаваться. Сжимаю губы плотно-плотно, а когда она пытается их разжать, прокусываю ей палец.
— Мерзавка!
Крижария пыхтит, краснеет, злится и меняет положение. Давит коленом мне на грудь, но отпускает мои руки. Одной рукой пытается разжать мне рот, а второй держит стеклянный бутылёк с ядом акариса — тем самым, которым отравила мою мать, теперь в этом можно не сомневаться.
Давление на грудь усиливается. Я пытаюсь сбросить её, приподняться, отползти — тщетно, но и у Крижарии взять верх не получается. Тогда она идёт на хитрость. Зажимает мне нос, вынуждая открыть рот, чтобы вдохнуть.
Пытаясь отбиться от неё, беспорядочно машу руками. Что угодно, только бы помешать ей, сбросить её, ударить её по рукам, по её проклятой склянке.
