4
0
— Генерал Роквуд, — начинает тот, обращаясь к Райгону, — я долго думал, и решил, что только тебе могу доверить одно важное дело, по ряду причин, одна из которых — личное давнее знакомство, и моё с тобой, и твоё с ней. Речь о моей дочери. Нарекаю тебя её защитником и хранителем до момента, пока эта обязанность не перейдёт на её законного супруга.
По залу прокатывается возглас удивления. Мне бы присесть…
Я только-только выучила расположения комнат в женском крыле, а меня уже выдают замуж? Это шутка такая? Или просто отдалённые планы?
Райгон слегка прищуривается. Сверлит взглядом Мирантора, на меня по-прежнему ноль внимания, будто меня здесь нет.
— Но наше наступление, — начинает было Райгон.
— К его началу ты как раз освободишься.
Я закусываю нижнюю губу, пытаясь осмыслить услышанное. Вздрагиваю, когда Райгон делает шаг ко мне, затем опускается вниз на одно колено.
В зале становится тихо. Слышно, как одна из дам поправляет парчовую юбку, и как музыкант в углу зала двигает арфу.
Голос Райгона звучит равнодушно, ровно и напрочь лишён эмоций.
— Я, Райгон Роквуд, генерал Армии Императора, чёрный дракон, клянусь быть защитником жизни и хранителем здоровья и благополучия для Аурэлии Рранрийской, золотой драконицы, дочери Мирантора Х, моего Императора и господина. Дэ хак рэ юро.
Последняя фраза произнесена на древнем языке драконов, она питает любую клятву магией, активирует её и скрепляет. Между нами формируется красное магическое завихрение, которое раскручивается быстро-быстро, вспыхивает и растворяется в воздухе алой пылью.
Мирантор довольно улыбается. А я смотрю на Райгона и думаю: зачем? Он и так защитил бы меня, безо всякой клятвы — понимаю вдруг чётко и ясно. Всегда защищал, как умел и мог.
Молчу. Жду с нетерпением и опаской, когда он поднимется, и наши взгляды встретятся. Я должна посмотреть ему в глаза. Должна понять, простил ли он меня, понял ли, почему я так с ним поступила, что иначе я просто не могла.
— Благодарю, генерал, — Мирантор выходит вперёд, оттесняя меня.
Протягивает Райгону ладонь, помогает подняться, хлопает его по плечу.
— Теперь мне намного спокойнее, — Император подаётся вперёд к генералу и понижает голос. Никто из придворных не слышит его, но мы с Крижарией слышим прекрасно. — Она моё сокровище, береги её, не спускай глаз. Она гарант нашего мира с Югом и шанс, наконец-то, покончить с Севером."
"Глаза Райгона сужаются в опасном прищуре, ноздри хищно раздуваются. И, хотя внешне его лицо остаётся спокойным, я понимаю: что-то в словах Мирантора ему не понравилось.
Добавить сюда довольную усмешку Крижарии и её красноречивый взгляд в мою сторону, в котором как будто сквозит… жалость? С чего бы ей меня жалеть?
— Будет сделано, — сухо кивает Райгон.
