3
0Взмахиваю руками. Мне снова холодно. И больно, и трудно вздохнуть. Меня сжимает и потряхивает.
Утыкаюсь носом во что-то твёрдое. Вдыхаю терпкий аромат чёрного перца и кедра, нагретого солнцем. Смутно знакомый запах. Запах детства, надёжности и спокойствия.
— Даже не думай, — низкий мужской голос с хрипотцей где-то на границе сознания. — Не думай, что можешь взять и уйти. Не уйдёшь, пока я не отпущу. А если уйдёшь — найду и верну обратно, где бы ни спряталась, хоть у самого Драконьего Бога, — утробное звериное рычание сменяется поглаживанием горячей рукой по влажным волосам. — Моя.
Не понимаю, кто я, что я, где я. Мечусь в бреду, когда о зубы ударяется что-то твёрдое, похожее на хрусталь.
— Пей! — приказ, которого не могу ослушаться.
С усилием делаю глоток. Язык обволакивает горячей вязкой жидкостью, а сразу после я проваливаюсь в манящую тьму.
Райгон.
Вместе с раскатами грома приземлился на крыше Драконьего утёса. Раздражённо одёрнул плащ, оглянулся на низкое небо, где в серых клубящихся тучах вспыхивали, одна за другой, жёлтые молнии.
Бледная луна быстро спряталась в облаках.
— Господин генерал! — очередная вспышка выхватила из темноты трясущегося от страха дворецкого.
Я хищно прищуриваюсь: что он здесь делает? Следит за мной?
— Господин генерал, там… — машет рукой, болван, суетливо переминается с ноги на ногу, оглядывается по сторонам, опасаясь удара молнии, — там…
Чувствую его страх. Подобострастный, заискивающий, противно-липкий. Невкусно.
— Быстрее, — цежу сквозь зубы, возвышаясь над слугой, недовольный тем, что вынужден ждать на ветру.
— Госпожа Аурэлия…
— Что с ней? — опасно прищуриваюсь.
— Кажется, ей нужен лекарь, я распоряжусь, если вы позволите…
Не слушаю его. Иду напролом, рискуя снести его со своего пути.
Жакар в последнюю секунду успевает шарахнуться в сторону.
Что-то лопочет мне вслед извиняющимся тоном. Не слушаю.
Через две перепрыгиваю ступени вниз, ведущие из самой высокой точки замка в самую нижнюю. Распахиваю железную дверь. В несколько шагов прохожу длинный коридор.
Замираю напротив знакомой камеры, где самолично оставил утром упрямую человечку абсолютно здоровой. И что вижу теперь? Полудохлую куклу на куче грязной соломы.
Проклятье.
— Аурэлия! — рычу угрожающе, поворачивая ключ в замке. — Это я! Пришёл, чтобы посадить тебя на цепь!
Никакой реакции. Похоже, и впрямь дело плохо.
Опускаюсь рядом с ней на колени, касаюсь плеча, убираю в стороны упавшие на её лицо волосы. Твою ж мать: отдёргиваю руку. Горячая, как сердце дракона!
Подхватываю её на руки. Кажется, она не весит ничего.
У входа в подземелье мнётся дворецкий:
— Пошли за лекарем! — рявкаю на него, и добавляю, когда он не слишком торопится.
