2
0Может быть, раздумываю я, и мне ему попозировать?
У следующего стенда какая-то женщина демонстрирует свои натюрморты — выполненные сочными, яркими красками фрукты и овощи.
— А вот это мне нравится. — Я указываю на три картины с перцами. — Сразу вспоминается, как ты резал овощи в моей квартирке.
Смеюсь. Кристиан пытается остаться серьезным, но тоже не удерживается.
— А по-моему, я справился с заданием вполне компетентно, — бормочет он. — Разве что не очень быстро. И вообще, — он обнимает меня за плечи, — не отвлекай. Куда бы ты их повесила?
— Что?
Он покусывает губами мочку моего уха.
— Картины. Где бы ты их повесила?
— В кухне, — отвечаю я.
— Хмм. Неплохая идея, миссис Грей.
Смотрю на ценник. Пять тысяч евро каждая. Ничего себе!
— Слишком дорого!
— И что? — Кристиан снова тянется к моему уху. — Привыкай, Ана. — Он отпускает меня и идет к столику, из-за которого на него таращится одетая в белое женщина. Мне хочется закатить глаза, но я перевожу взгляд на картины. Пять тысяч евро… вот это да.
После ланча расслабляемся за кофе в отеле «Сен-Поль». Вид отсюда открывается потрясающий. Виноградники и поля подсолнухов словно заплатки на равнине; то тут то там — аккуратные сельские домики.
— Ты спрашивала, почему я заплетаю тебе волосы. — Голос Кристиана нарушает неспешное течение моих мыслей. Меня настораживает его почти виноватый тон.
— Да. — Дело плохо.
— По-моему, она позволяла мне порой играть с ее волосами. Я уже не знаю, приснилось мне это или так оно и было на самом деле.
Ого! Он ведь имеет в виду свою биологическую мать.
Кристиан смотрит на меня с каменным лицом, и сердце екает: что говорить, когда он вспоминает вот такое?
— Мне нравится, когда ты играешь с моими волосами, — неуверенно говорю я.
— Правда?
— Да. — Я беру его за руку. — Думаю, ты любил ее. Свою биологическую мать.
В его лице ничто не меняется. Он смотрит на меня, но ничего не говорит.
Черт. Уж не зашла ли я слишком далеко?
«Скажи что-нибудь, пожалуйста», — мысленно умоляю я. Но Кристиан упрямо молчит и только смотрит на меня непроницаемыми серыми глазами. Молчание растягивается, он кажется совсем уж потерянным.
Бросает взгляд на мою руку в его руке. Хмурится.
— Скажи что-нибудь, — шепчу я, когда тишина становится невыносимой.
Кристиан качает головой, глубоко вздыхает.
— Идем. — Он выпускает мою руку и поднимается с застывшим, настороженным лицом.
Неужели переступила грань? Не знаю. На душе тяжело. Я не знаю, как быть — сказать что-то или оставить все как есть. Выбираю второй вариант и послушно следую за ним из ресторана.
Мы выходим на прелестную узкую улочку, и Кристиан берет меня за руку.
