Пятьдесят оттенков свободы

Хватает меня за плечи и поднимает на ноги. Ухватив за косу, горячо целует, и его настойчивый язык — жадный и одаривающий одновременно. Внезапно он отпускает меня, и не успеваю я опомниться, берет на руки и несет к кровати. Бережно укладывает так, что мой зад лежит на самом краю постели.

— Обхвати меня ногами за талию, — приказывает он. Я делаю, как велено, и притягиваю его к себе. Он наклоняется, опирается руками по обе стороны от моей головы и, по-прежнему, стоя очень медленно погружается в меня.

Ой, как же приятно. Я закрываю глаза и упиваюсь его медленным покорением.

— Хорошо? — спрашивает он; в голосе явственно слышится озабоченность.

— О боже, Кристиан. Да. Да. Пожалуйста. — Я крепче обхватываю его ногами и прижимаюсь к нему. Он стонет. Я хватаю его за руки, и он медленно двигает тазом взад-вперед.

— Кристиан, пожалуйста. Сильнее, я не стеклянная, не сломаюсь.

Он стонет и начинает двигаться, по-настоящему двигаться, врываясь в меня снова и снова. О, это просто божественно!

— Да, — выдыхаю я, крепче сжимая его, когда напряжение внутри меня начинает нарастать… Он тихо рычит, вдалбливаясь в меня с обновленной решимостью… и я близка.

— Давай. Ана! — стонет он сквозь стиснутые зубы, и я взрываюсь вокруг него, мой оргазм длится и длится. Я выкрикиваю его имя, и Кристиан замирает и громко стонет, достигая кульминации.

— Ана! — вскрикивает он.

Кристиан лежит рядом со мной, его рука на моем животе, длинные пальцы как щупальцы…

— Как моя дочь?

— Танцует. — Я смеюсь.

— Танцует? Ух ты! Я ее чувствую. — Он улыбается, когда Комочек Номер Два исполняет во мне кульбит.

— Думаю, ей уже нравится секс.

Кристиан хмурится.

— В самом деле? — сухо говорит он и сдвигается так, что его губы оказываются у меня на животе. — Никакого секса, пока вам не исполнится тридцать, юная леди.

Я прыскаю.

— Кристиан, ты такой лицемер!

— Нет, я беспокойный отец. — Он смотрит на меня, и нахмуренные брови выдают волнение.

— Ты чудесный отец, и я всегда знала, что ты будешь таким. — Я глажу любимое лицо, и он улыбается мне своей застенчивой улыбкой.

— Мне нравится, — бормочет он, поглаживая, затем целуя мой живот, — когда тебя больше.

Я дуюсь.

— А мне не нравится, когда меня больше.

— Здорово, когда ты кончаешь.

— Кристиан!

— Жду не дождусь, когда еще попробую грудного молока.

— Кристиан! Ты такой извращенец…

Он вдруг набрасывается на меня и горячо целует, придавив ногой мои ноги и удерживая руки над головой.

— Ты любишь извращенный секс, — шепчет он и потирается носом о мой.

Я широко улыбаюсь, не в силах устоять против его заразительной, озорной улыбки.

— Да, я люблю извращенный секс. И я люблю тебя. Очень.