Пятьдесят оттенков свободы

В течение утра я время от времени проверяю электронную почту, надеясь на веточку от Кристиана. Но ничего нет. К середине дня сознаю, что он не собирается связываться со мной вообще и что он все еще зол. Что ж, я тоже все еще зла. Я с головой ухожу в работу, делая перерыв лишь на ланч, чтобы съесть бутерброд с сыром и лососиной. Просто удивительно, насколько лучше я себя чувствую после того, как что-то съела.

В пять часов мы с Сойером едем в больницу навестить Рэя. Сойер еще более бдителен и даже чрезмерно заботлив. Это раздражает. Когда мы подходим к палате Рэя, он не отстает ни на шаг.

— Принести вам чаю, пока вы будете с отцом? — спрашивает он.

— Нет, спасибо, Сойер. Ничего не нужно.

— Я подожду на улице. — Он открывает передо мной дверь, и я рада, что на какое-то время от него избавлюсь.

Рэй сидит в кровати и читает журнал. Он выбрит, одет в пижамную куртку и выглядит совсем как прежде.

— Привет, Анни. — Он улыбается. И его лицо вытягивается.

— Ох, папа… — Я бросаюсь к нему, и совсем не характерным для него жестом он широко раскрывает объятия и обнимает меня.

— Анни? — шепчет он. — Что случилось? — Он крепко прижимает меня и целует в волосы.

В его руках я сознаю, какими редкими были такие моменты между нами. Но почему? Не потому ли я так люблю забираться к Кристиану на колени? Через минуту я отстраняюсь и сажусь на стул рядом с кроватью. Брови Рэя озабоченно сдвинуты.

— Расскажи своему старику.

Я качаю головой. Ему не нужны мои проблемы.

— Все нормально, папа. Ты хорошо выглядишь. — Я сжимаю его руку.

— Чувствую себя почти человеком, хотя нога в гипсе адски чешется.

Я улыбаюсь.

— Ох, папа, я так рада, что тебе лучше.

— Я тоже, Анни.

Я недоуменно моргаю. Черт. Он знает? И я борюсь со слезами, которые пощипывают уголки глаз.

— Вы с Кристианом ладите?

— Мы поссорились, — шепчу я, преодолевая ком в горле. — Но мы разберемся.

Рэй кивает.

— Он отличный парень, твой муж, — говорит он успокаивающе.

— У него временами бывают заскоки. Что сказали врачи?

Сейчас я не хочу говорить о своем муже, это для меня болезненная тема.

Я возвращаюсь в «Эскалу», Кристиана нет дома.

— Кристиан звонил и сказал, что задержится на работе, — сообщает мне миссис Джонс извиняющимся тоном.

— А. Спасибо, что дали мне знать.

Почему он не мог мне позвонить? Господи, кажется, все и в самом деле очень плохо. Мне вспоминается наш спор из-за брачных обетов и как он тогда злился и дулся. Но оскорбленная сторона здесь я.

— Чего бы вы хотели поесть? — В глазах миссис Джонс — решительный стальной блеск.

— Пасту.

Она улыбается.

— Спагетти, пенне, фузилли?

— Спагетти. С вашим болоньезе.

— Я мигом.