2
0— Можно мне теперь пройти?
Я закрыла за собой дверь, размышляя о том, что наверное нужно срочно потратиться на более надёжные замки и, возможно, придумать какую-нибудь дополнительную систему защиты для всех ценных вещей.
Но есть ли в этом смысл, если через десятку мы всё равно покинем Порт Равинье и вернёмся в столицу?
Моя нога наступила на что-то поверх деревянного пола, и я слегка поскользнулась, но всё же удержалась на месте. На миг даже промелькнула мысль, что, может быть, и на меня наложили ритуал неудачи.
Откуда? Для этого им понадобился бы мой личный предмет и капля крови.
Нет, никакого ритуала. Под дверью просто оказалось письмо. Подняв его, я всмотрелась в имя отправителя.
Барон Рено Эсклар.
Барбаре повезло меньше, чем остальным. В дополнение к неудачам, которые случились с ней по пути, погода выдалась отвратительной. С самого утра лил дождь, а густой туман, лужи и разводы грязи превратили уютный, красивый Порт Равинье в по-настоящему мрачное место.
Я сама передвигалась под плотным, большим зонтом и была одета по погоде и наблюдать за бывшей лучшей подругой, с которой непрерывно происходили неприятности, оказалось почти физически больно.
Вот Барбара упала, ударившись коленом. На её лице отразилась досада, но в остальном она сохраняла поразительное спокойствие. Из всех участниц, за которыми я наблюдала, она казалась наименее эмоциональной.
Да, возможно, она не несла себя с той гордостью, с которой, по слухам, прошла своё испытание Лианна Бэар, но это было и не нужно. Напротив, казалось, Барбара поняла, что её неудачи происходят не случайно, и теперь внимательно осматривалась перед тем, как сделать каждый шаг.
Хуже всего было то, что рыночная площадь сегодня оказалась закрыта. Дорогу к ней затопило ещё рано утром, и, по слухам, там даже кто-то едва не утонул.
В итоге Барбара, имея при себе лишь немного монет, что были ей выданы, направилась в центр города — туда, где на улицах располагались самые дорогие лавки. Она всё время пребывала в своих мыслях, возможно потому, что с утра подолгу о чём-то разговаривала с Леонардом — об этом шептались некоторые слуги в резиденции.
— Проклятье, — произнесла она, осматривая свой фиолетовый ридикюль, украшенный богатой вышивкой.
Он как раз стремительно окрашивался в чёрный, потому что внутри, по-видимому, разлилась чернильница.
Интересно, собирается ли дворец компенсировать такое? А заодно и все порванные платья и сломанную обувь? Если бы я сама участвовала в Отборе и со мной случилось подобное, я была бы очень зла — слишком уж мало у меня хорошей одежды.
— Что вы продаёте? — устало спросила девушка, пока я наблюдала за ней с балкона.
