0
0Они дали мне постоять в ожидании, а потом какой-то малый с молодым лицом и глазами старика сказал:
– Аудитория триста четыре. Наверное.
– Спасибо.
Я ретировался. И прошел уже полпути по коридору, когда они опять вернулись к разговорам.
Дверь с цифрой триста четыре была полуоткрыта. Я вошел. Ряды пустых школьных парт заполняли каждый квадратный дюйм пространства, за исключением нескольких футов, оставленных для учительского стола – угловатого металлического сооружения, за которым сидела углубившаяся в работу молодая женщина. Если она и слышала, как я вошел, то не подала виду, продолжая читать, ставить галочки и подчеркивать ошибки.
"У ее локтя стоял неоткрытый контейнер для еды. В косых лучах света, падавшего из замурзанных окон, танцевали пылинки. Вермееровская умиротворенность сюжета резко контрастировала с утилитарной суровостью помещения – строгие белые стены, черная доска с меловыми разводами, выцветший американский флаг.
– Мисс Очоа?
Лицо, поднявшееся ко мне от тетрадей, словно сошло с одной из фресок Риверы[48]. Красновато-коричневая кожа туго обтягивала резко выдающиеся, но изящно очерченные скулы.
– Да? – Голос ее звучал негромко, но в тембре слышались жесткие оборонительные нотки. Некоторая доля враждебности, которую описывал Майло, проявилась с ходу. Интересно, подумалось мне, не из тех ли она людей, у которых перцептивная вигильность[49] обусловлена уже на бессознательном уровне?
Я подошел ближе, представился и показал свой значок. Она внимательно его изучила.
– Доктор наук… каких наук?
– Психология.
Она пренебрежительно посмотрела на меня:
– Полиция своего не добилась, так что теперь они посылают мозгоправов?
– Не все так просто.
– Избавьте меня от подробностей. – Очоа вновь опустила глаза на тетради.
– Я просто хочу поговорить с вами несколько минут. Насчет вашей подруги.
– Я уже сказала тому здоровенному детективу все, что я знаю.
– Это чисто для перепроверки.
– Какая тщательность! – Она взялась за свой красный карандаш и принялась яростно чиркать по бумаге. Мне стало жаль учеников, чьи работы она проверяла в данный момент.
– Это не психологический опрос – если это именно то, что вас беспокоит. Это…
– Меня абсолютно ничего не беспокоит. Я ему уже все рассказала.
– Он так не считает.
Очоа так шмякнула карандашом об стол, что сломался кончик.
– Вы обвиняете меня во вранье, мистер доктор наук? – Говорила она четко, тщательно выговаривая слова, но в речи ее все равно чувствовался легкий латиноамериканский акцент.
Я пожал плечами:
– Моя задача сейчас – не навешивать ярлыки.
