Он придет

Добро пожаловать на выселки.

Интересно, подумалось мне, где они все были, когда кто-то пробрался в дом Бруно, измолотил его в кровавую кашу, закрыл все окна и оставил гнить?

Наконец вышел Майло, основательно позеленевший. Присел на крыльцо и свесил голову между коленей. Потом встал и подозвал к себе служителей из офиса коронера. Приехали они подготовленными – противогазы, резиновые перчатки… Занесли в дом пустые носилки и вышли оттуда, неся что-то завернутое в черный пластиковый мешок.

– Ну ваще пипец! – бросила девчонка лет двенадцати своей подружке.

Что ж – ситуацию, в которой мы оказались, вполне можно было охарактеризовать и так.

Глава 12

Через три дня после того, как мы обнаружили то, что осталось от Бруно, Майло захотелось заглянуть ко мне с утреца, чтобы подробно обсудить психиатрическую историю болезни спеца по продажам. Я отложил встречу на дневное время. Движимый неясными для себя побуждениями, позвонил Андре Ярославу в его зал в Западном Голливуде и спросил, не найдет ли он время, чтобы освежить мои навыки каратиста.

– Доктор, – отозвался он с густым, как гуляш, акцентом, – давненько мы не виделись!

– Знаю, Андре. Слишком давно. Я совсем себя запустил. Но, надеюсь, вы мне поможете.

Он рассмеялся и задумчиво поцокал языком.

– У меня средняя группа в одиннадцать и частные уроки в двенадцать. А потом я улетаю на Гавайи, доктор. Буду ставить боевые сцены для нового телесериала, для пилотной серии. Как хореограф. Про девицу-полицейскую, которая знает дзюдо и ловит насильников. Что думаете?

– Весьма оригинально.

– Йа! Придется работать с этой рыжей цыпочкой – Шандрой Лейн. Учить ее, как бросать здоровенных мужиков. Прямо Вондервумен[39], йа?

– Йа. А до одиннадцати есть время?

– Для вас, доктор, – естественно. Приведем вас в порядок. Приезжайте к девяти, и я уделю вам два часа.

* * *«Институт боевых искусств» располагался на бульваре Санта-Моника, прямо по соседству с ночным клубом «Трубадур». Восточные единоборства и то же кунг-фу здесь стали преподавать лет за пятнадцать до того, как это стало всеобщим безумием.

А Ярослав – это кривоногий чешский еврей, который удрал сюда в пятидесятых. Голос у него был высокий и визгливый, что он объяснял полученной в горло нацистской пулей. Правда же заключалась в том, что он уже родился с вокальным регистром истерического каплуна. А это нелегко – быть писклявым евреем в послевоенной Праге. Ярослав нашел свой способ с этим справиться. Еще мальчишкой стал приучать себя к физической культуре – стал тягать тяжести, овладевать искусством самообороны.