0
0Вот мужик и озлобился на весь белый свет…
– Не хочешь взглянуть на ситуацию под этим углом?
– Под каким? Месть? От кого? Нос натягивали-то страховым компаниям. Потому-то ребята так долго и продержались со своей аферой. Они никогда не выставляли счета пациентам – только страховщикам. – Майло надолго приник к пиву. – Мне доводилось всякое слышать про страховые компании, дружище, но я не могу представить, чтобы они послали Джека-потрошителя, дабы смыть кровью свой позор.
– Да уж, пожалуй…
Он встал и заметался по комнате:
– Это чертово дело окончательно забуксовало! Уже неделя прошла, а у меня полный шиш.
– Еще пивка? – Я протянул ему следующую банку.
– Ну да, черт возьми, отличная мысль! Только и осталось, что потопить горе в пивасе… – Майло резко развернулся на каблуках. – Говорю тебе, Алекс, надо было мне подаваться в учителя! Вьетнам проделал огромную дыру в моей психике. Все эти смерти – и ради чего? Я думал, когда пошел в копы, что сейчас заполню эту дыру – буду ловить всяких гадов, появится какой-то смысл в жизни… Господи, как же я ошибался!
Он выхватил банку у меня из руки, запрокинул ее, и пена закапала у него с подбородка.
– Вещи, которые я вижу, – чудовищные вещи, которые мы, якобы люди, делаем друг с другом… Говно, к которому я уже привык… Иногда от этого меня тянет блевать.
Несколько минут Майло молча отхлебывал пиво.
– Ты чертовски хороший слушатель, Алекс. Не зря столько учился.
– Долг платежом красен, мой друг.
– Ну да, верно.
– Ты никогда мне про это не говорил.
– А чего говорить-то? У меня нет доказательств. Просто интуиция. Со мной постоянно такое. Иногда так эта интуиция прижмет, что ночь не могу уснуть. Как заметил бы сейчас Дел, если б с такой интуицией и в кино бесплатно пускали, цены бы ей не было.
Он смял пустую банку в кулаке с такой легкостью, с какой другой растер бы в порошок комара.
– Дело Хикла воняет до небес, но у меня нет доказательств. Так что я его списал. Как безнадежный долг. Никто не спорил, всем было насрать – как всем будет насрать, когда мы спишем Хэндлера и девчонку. Всё аккуратненько подошьем, пришлепнем печать, и адью.
Еще семь банок пива, еще полчаса горьких тирад и самобичевания – и Майло был пьян как сапожник. Рухнул на кожаный диван, как «Б-52», получивший в брюхо полный заряд зенитной шрапнели.
Я стянул с него туфли и поставил их рядом на пол.
