0
0
– Ты по-прежнему чувствуешь полную расслабленность, Мелоди. Тебе так хорошо, так спокойно… Но теперь ты можешь увидеть саму себя, словно ты кинозвезда в телевизоре. Вот ты видишь, как вылезаешь из постели…
Ее губы разомкнулись, и она провела по ним кончиком языка.
– Вот подходишь к окну, садишься там, просто выглядываешь в него. Что там за ним?
– Темно. – Это слово прозвучало едва слышно.
– Да, темнота. И есть там еще что-нибудь?
– Нет.
– Хорошо. Посиди так еще чуть-чуть.
Через несколько минут:
– Видишь что-нибудь в темноте, Мелоди?
– Угу. Темноту.
Я сделал еще несколько попыток, а потом сдался. Либо она действительно ничего не видела, и разговоры про двух или трех «темных» мужчин были всего лишь плодом ее фантазии, – либо «закрылась». В любом случае шансы что-либо получить от нее выглядели практически нулевыми.
Я дал ей еще насладиться своим любимым местом, дал установки на владение собой, самоконтроль, ощущение счастья и бодрости и мягко вывел из транса. Очнулась она с улыбкой на лице.
– Было здоровско!
– Рад, что тебе понравилось. Похоже, что в твоем любимом месте и вправду классно.
– Вы сказали, что можно не рассказывать!
– Истинная правда. Не надо.
– А что, если мне хочется? – Она надулась.
– Тогда можно.
– Хм!
Секунду Мелоди смаковала свою власть надо мной.
– Я хочу все-таки рассказать. Я каталась на карусели. Круг за кругом, все быстрей и быстрей…
– Отличный выбор.
– И чем больше я крутилась, тем мне было радостней и радостней. Можно будет туда еще сходить покататься? Когда-нибудь?
– Конечно!
Ну вот и допрыгался, Алекс. Влез в то, от чего теперь уже так просто не отделаешься.
Уже в машине она повернулась ко мне:
– Вы сказали, что гипноз помогает вспомнить?
– Может.
– А он поможет мне вспомнить папу?
– Когда вы в последний раз виделись?
– Никогда. Он ушел, когда я была совсем маленькая. Они с мамой больше не живут вместе.
– А он заглядывает вас навестить?
– Нет. Он живет очень далеко. Раз позвонил мне, перед Рождеством, но я спала, а мама не стала меня будить. Я очень рассердилась.
– Могу это понять.
– Я ее стукнула.
– Наверное, ты действительно очень рассердилась.
"– Ага. – Она прикусила губу. – Иногда он присылает мне всякое.
– Вроде Жиртреста?
– Ну да, и всякое другое. – Она покопалась в своей сумочке и вытащила оттуда нечто похожее на большую высохшую косточку от какого-то фрукта. На ней было вырезано подобие лица – весьма злобного лица – с глазами из бусин и приклеенными сверху черными акриловыми волосами. Голова, «сушеная голова». Дешевая безделушка, которую можно найти в любом сувенирном ларьке в Тихуане.
