0
0Уилли, Стю и Эдди.
– Стю и Эдди?
– Да, да, именно так я и сказал. Стюарт Хикл и Эдвин Хейден.
При упоминании этих имен я непроизвольно вздрогнул и старательно попытался придать своему лицу нейтральное выражение, надеясь, что старик не заметил моей реакции. К счастью, он вроде бы не обратил ни на что внимания, все тем же по-старчески хрипловатым голосом продолжая свою лекцию:
– …Хикл – хилый прыщавый нытик, самый среди них зашуганный – слова от него не услышишь, если оно не одобрено остальными двумя. Хейден тоже не лучше – подлый маленький проныра и подхалим. Я поймал его на списывании на экзамене, и он пытался подкупить меня, чтобы я не поставил двойку, предложив добыть мне какую-то индейскую проститутку якобы особо экзотических талантов – можете себе представить такую наглость, как будто я не могу сам о себе позаботиться в подобных делишках!
Он ненадолго примолк.
– Естественно, я поставил ему «неуд» и написал резкое письмо его родителям. Ответа не получил – без сомнения, они его даже не прочитали, отъехали проветриться куда-то в Европу. И знаете, что с ним стало?
– Нет, – соврал я.
– Он теперь судья в Лос-Анджелесе.
Информация лилась ручьем, и, словно бедняк, нежданно получивший большое наследство, я абсолютно не представлял, как ею распорядиться. Мне хотелось сбросить маску и выжать из старика все до последней капли, но надо было помнить о полицейском расследовании – и моих обещаниях Маргарет.
– Наверное, думаете, что я просто злобный старикашка? – просипел ван дер Грааф.
– Мне кажется, вы очень проницательны, профессор.
– Да ну? – Он хитро улыбнулся. – Так что, подбросить вам еще лакомых кусочков?
– Я знаю, что доктор Тоул потерял жену и ребенка несколько лет назад. Можете что-нибудь про это рассказать?
Он уставился на меня, потом подлил себе еще виски и отпил.
– Все это для статьи?
– Все это для того, чтобы оживить портрет, – сказал я.
– Ах да, оживить… Конечно. Ну, произошла трагедия, по-другому не скажешь, а ваш доктор был еще слишком молод, чтобы встретить ее во всеоружии. Он женился на втором курсе, на замечательной девушке из хорошей портлендской семьи. Замечательной, но не из своего круга – у Двух Сотен принято заключать браки исключительно между своими. Их помолвка стала для всех большим сюрпризом. Через шесть месяцев эта девушка родила сына, тогда-то загадка и разрешилась.
