Он придет

 – Я хотел переговорить с тобой насчет разработки особой программы для Родни Броуссарда. Что-нибудь для развития уверенности в себе.

– Не вопрос.

– Позже загляну.

– Заметано. Не пропадайте, доктор!

Косматое тело обтекаемой торпедой вошло в воду и, как выдра, заскользило над самым дном бассейна.

Мы еще с четверть мили прошли по краю территории. Крюгер показал мне медпункт – белую, без единого пятнышка небольшую комнатку со смотровым столом и кушеткой, сверкающую хромом и пропахшую антисептиками. Она была пуста.

– У нас есть дипломированная медсестра на полставки, которая работает по утрам.

По вполне очевидным причинам врач нам не по карману.

Интересно, подумал я, почему «Маджестик ойл» или какой-то другой благотворитель не может обеспечить нормального терапевта на полную ставку.

– Но нам повезло – есть целый букет врачей-волонтеров, среди которых попадаются очень известные фигуры. Так что то один, то другой регулярно сюда заглядывают.

Пока шли, миновали несколько небольших групп воспитанников в сопровождении старших. Крюгер махал им, но в ответ махали только воспитатели. Дети чаще всего никак не реагировали на наше появление.

Как предсказывала Оливия и подтвердил Крюгер, у большинства имелись какие-то бросающиеся в глаза физические или умственные недостатки. Мальчиков, похоже, было втрое больше, чем девочек, и дети в основном были по-латиноамерикански смуглые или чернокожие.

Крюгер сопроводил меня в столовую с высоким потолком и оштукатуренными стенами – безупречно чистую. За стеклянной перегородкой безучастно стояла молчаливая мексиканка с сервировочными щипцами в руке. Еда оказалась типично казенной – нечто вроде рагу из мясного фарша, желе из концентрата и переваренных овощей в густом соусе.

Мы уселись за шаткий столик на тонких ножках, и Крюгер прошел за прилавок в подсобку, откуда вернулся с подносом слоеных плюшек и кофе. Выпечка выглядела выше всяких похвал. Чего-то подобного за стеклом я не заметил.

На противоположной стороне помещения под неусыпным надзором двух студентов-воспитателей пила и ела группка детей. Вообще-то, точнее было бы сказать «пыталась есть». Даже издалека было видно, что у них церебральный паралич – одни спастически зажаты, другие непроизвольно подергивают головой и конечностями и с трудом доносят еду со стола до рта.

Воспитатели следили за ними и иногда словесно подбадривали. Но физически не помогали, и большая часть заварного крема и желе оказывалась на полу."

"Крюгер со смаком впился зубами в шоколадную плюшку. Я взял рулет с корицей, но просто вертел его на тарелке, отщипывая по кусочку. Он налил нам кофе и спросил, нет ли у меня еще вопросов.

– Нет. Все выглядит весьма впечатляюще.

– Супер.