Он придет

А теперь они достались одной старой кошёлке, которой насрать и на них, и на свою работу. Теперь, когда Илену… когда ее больше нет.

Очоа расплакалась, прикрывая лицо платком от моих глаз. Ее худенькие плечи тряслись. Она съехала на сиденье кабинки пониже, будто пытаясь спрятаться, и тихо всхлипывала.

Я встал, обошел столик и обнял ее за плечи. Под рукой она казалась непрочной и невесомой, как паутина.

– Не-не. Всё со мной в порядке. – Но она тут же придвинулась ближе, зарывшись в полы моей крутки, как в нору в ожидании долгой холодной зимы.

Держа ее в руках, я вдруг осознал, что ее близость мне приятна.

И пахла она приятно. В руках у меня оказалось что-то на удивление мягкое, женское. Я вообразил, как подхватываю ее на руки, легкую, как перышко, и хрупкую, и несу в постель, где ее мучительный плач вскоре смолкает под влиянием самого действенного в виде лекарства – оргазма. Дурацкая фантазия, потому что требовалось нечто большее, чем банальный трах и обнимашки, чтобы разрешить ее проблемы. Дурацкая, потому что вовсе не для этого затевалась встреча. Чисто плотское возбуждение подняло свою уродливую голову в самый неподходящий для этого момент. И все же я не отпускал ее до тех пор, пока всхлипывания не замедлились, а дыхание не стало размеренным. Подумав о Робин, я в конце концов отпустил ее и передвинулся на свое место.

Избегая моего взгляда, Ракель достала пудру и быстро исправила нанесенные макияжу повреждения.

– Ну я и дура.

– Нет, дело не в этом. Панегирики для этого и предназначены.

Она на миг задумалась, после чего ухитрилась улыбнуться.

– Да, наверное, вы правы. – Потянулась через стол и положила свою маленькую руку поверх моей.

 – Спасибо вам. Мне так ее не хватает.

– Понимаю.

– Да ну? – Очоа отдернула руку, внезапно рассердившись.

– Нет, пожалуй, что нет. Я никогда еще не терял того, с кем был по-настоящему близок. Вы готовы принять мои самые искренние соболезнования?

– Простите. Я вела себя грубо – с того самого момента, как вы вошли. Это так тяжело… Все эти чувства – печаль, пустота и злость на то чудовище, которое это сделало… Такое ведь только чудовище могло сделать, так ведь?

– Да.

– Вы его поймаете? Тот большой детектив его поймает?"

"– Он очень способный парень, Ракель.

По-своему тоже довольно одаренный. Но ему практически не с чего начать.

– Да. Полагаю, мне следует вам помочь, так ведь?

– Это было бы замечательно.

Она нашла в сумочке сигарету и прикурила ее дрожащими руками. Глубоко затянулась, медленно выдохнула дым.

– Что вы хотите знать?

– Для начала, совершенно стандартный вопрос: у нее были враги?

– Совершенно стандартный ответ: нет. Она была популярна, ее все любили.