5
0
Резко прислонившись спиной к ледяной стене, женщина через некоторое время всё же выровняла дыхание и отринула невесть откуда взявшиеся чувства на второй план. Выдохнув, она смогла-таки заглянуть в приоткрытую дверь.
В большом помещении без окон и мебели было темно. Тянуло сыростью, по каменному полу стелился жидкий сизый туман. Коленопреклонённая сиротливая фигура Аманиды замерла в центре перед небольшим напольным зеркалом, антрацитовая гладь древнего артефакта колыхалась, расходясь рябью, это был единственный предмет, который пусть немного, но освещал бледное лицо Её Величества.
— Не успела поймать. Но я сделаю это в самое ближайшее время, мой повелитель.
— Хорошая весть, потому я не буду тебя ругать за просрочку, Аманида.
Это был голос… Гедо Сурейха ещё раз острой бритвой полоснул по сердцу Лоереи. И воспоминания той, такой бесконечно далёкой жизни, мелькнули перед внутренним взором, а давно не беспокоившие, с самой смерти, шрамы вдруг противно заныли.
Глава 25
Домашние расселись за обеденным столом, и раббат Нолан негромко, но чётко выговаривая каждое слово, зачитал молитву. Я посмотрела на старика и не смогла сдержать улыбки: и как такой человек выжил и сохранил себя в гадюшнике с красивым названием ""Святость""? Вот и не верь после такого в чудеса.
Вспомнилось наше знакомство со святым отцом: в тот же день, когда отбыл Ульрих Ликон, я отправилась в Друидорскую святость. Давно уж рассвело, воздух радовал свежестью и зеленью молодой листвы и травы под ногами. Горожане спешили туда-сюда, успевая перемолвиться со знакомыми парой слов, грохоча, по мостовой катили телеги, гружёные всякой всячиной, стайками проносились дети, хохоча и озорно перекрикиваясь. Но вся эта суета нисколько не коснулась святости: стоило шагнуть во внутренний дворик, и будто все звуки мигом смолкли, в деревьях, густо росших вокруг здания, пели птахи, а над кустами с цветами жужжали чёрно-жёлтые пчёлы."
"— Доброе утро! — из-за угла ко мне шагнул… старец в длинном светло-сером балахоне с внушительным охрооном на груди. Убелённый сединами мужчина глядел на меня ярко-голубыми, как летнее небо, глазами, и мягко улыбался, демонстрируя целые зубы. Морщины нисколько не портили породистое лицо. Я невольно переключилась на магозрение и тут же всё поняла: раббат Нолан являлся сыном истинного и неистинного носителя магической крови, его ядро оказалось больше, чем у спасённых из лап святостей магов, матери которых были обыкновенными людьми без способностей к магии. Раббат удивлял высоким ростом и прямой спиной, без намёка на сутулость. — Ваша светлость.
— Действительно, доброе, раббат Нолан.
