5
0
— Нет, — покачала головой я, чувствуя, что это важно. — Дай сюда. Не волнуйся, яды мне не страшны, — напомнила супругу, собиравшемуся перехватить свёрток.
Распечатала первым делом конверт.
— Кто пишет? — полюбопытствовал муж.
— Ульрих.
* * *Две сотни лет спустя— Как он? — спросила Ора, когда я ненадолго вышла от мужа, чтобы перекусить.
Я вымученно посмотрела на подругу, боже, что с нами делает время! Но тем не менее, Её Величество Ора выглядела для своих весьма солидных лет очаровательно: глубокие морщины, испещрившие лицо, нисколько не портили впечатление. Она приехала поддержать меня, как и Халлдор, его дети и дети Бернарда.
Бер оставил этот мир год назад и его душа улетела на перерождение.
Карл Третий умер много десятилетий назад, ибо был простым человеком.
Пришёл черёд Лиама.
— Уснул, — односложно ответила я.
— Тебе бы тоже поспать, — покачала головой Ора.
— Мама, я побуду с ним, — Ричард мягко сжал мою руку. — А тебе и правда стоит прилечь."
"С трудом перекусила — кусок в горло не лез, но мне нужны силы, потому приходилось жевать и давиться. Немного поговорила с друзьями и снова вернулась к супругу. Вошла в нашу комнату, в которой мы провели так много ночей. Эти стены видели всё: от грусти до крышесносной страсти.
— Тебя ищет Эльза, — сказала сыну, сидевшему в кресле подле кровати отца.
Мой мальчик отрывисто кивнул, сжал руку папе, затем подошёл ко мне и крепко обнял. Всё без слов, они были лишними. Ричард ушёл к жене, а я тихо прошла к окну, посмотрела на Заворожённый лес, не изменившийся за эти годы совершенно. Разве что теперь над ним довольно часто летали маголёты…
Прошла к столу, чтобы ещё немного убавить яркость светильника.
Взгляд зацепился за отражение в зеркале: на меня смотрела женщина лет пятидесяти, всё ещё стройная, без седины в светлых волосах. Большие светло-карие глаза полны грусти и тоски. Мне двести двадцать восемь лет, пугающий возраст, но не для светлого мага. Ещё сотня лет в запасе есть, даже больше.
А вот у Лиама этого времени нет. Как мы ни боролись, что только не делали, его свеча жизни медленно, но верно догорала, и никакие наши усилия не могли затормозить сей неизбежный конец.
— Одри, — тихо донеслось с кровати.
Ещё месяц назад Лиам выглядел лет на семьдесят, но сейчас на подушках возлежал практически скелет.
Слёзы сами собой потекли по щекам.
— Не плачь…
— Они все приехали. Ждут, когда ты проснёшься. Х-хотят попр-попра…
— Попрощаться, — спокойно договорил любимый. — Милая, радость моя. Ну ты чего?
— Я хочу с тобой…
— Живи. Ради нас. Ради наших детей и внуков. А я тебя дождусь. Ты же всегда говорила, что смерть — это только начало…
* * *Кладбище было окутано особой тишиной, не мрачной, а скорее мирной, успокаивающей.
