Одри, герцогиня Йорк

— Постараюсь выжать из ситуации по максимуму. Я вообще очень хочу разойтись с ними полюбовно. Мне конфликты с раббаторами не нужны. Не сейчас. Но если они шагнут за границы дозволенного, придётся показать им зубы. В два ряда и страшно длинные. Я не собираюсь прогибаться.

* * *ИнтерлюдияРаббатор Геласий сидел в карете как на иголках, нервно теребя охроон — тяжёлый золотой символ церкви, висевший на витой цепи у него на груди."

"— Брат мой, — доброжелательным, мягким голосом позвал его сидевший напротив раббатор Доус, глава Гольевской святости. Мужчина был куда моложе Геласия, а ещё являлся магом-разрушителем. Третий сын графа инициировался в семнадцать лет и выбрал не армию Его Величества, а служение Всевышнему, и не прогадал: благодаря звериной хватке и, пусть средней, но колдовской силе, быстро дослужился до главы пусть и небольшой, но всё же святости, а это деньги, власть и почёт, — успокойтесь. Неужто вы сомневаетесь в донесениях ваших шпионов? Герцогиня Одри Йорк украла всех наших неистинных. Мы едем к ней, чтобы забрать то, что принадлежит Святости по праву, а ещё выяснить, как ей это удалось. И откуда столько смелости. Это же надо — решиться пойти против нас! — глухой бас Доуса слегка успокоил старика Геласия и тот, отпустив охроон, вздохнул:

— Если она так поступила, есть все основания полагать — гнева Святости она вовсе не боится. Наглая девчонка! Увести неистинных, чтобы самой наживаться на их талантах! Не бывать такому! Сгнию в подземельях Болтона, допрошу, заставлю переписать все эти земли Святости и отдам палачам, пусть делают с ней, что хотят! — с каждым словом тон раббатора всё повышался, в итоге чуть ли не сорвавшись на противный визг. Но Доус даже не поморщился, насмешливо посмотрел на собеседника и промолчал. Вместо этого он отодвинул деревянную дощечку, прикрывавшую окно, и выглянул наружу: их отряд подъезжал к городу — уже виднелись высокие каменные стены ограждения, веяло древностью и основательностью. Друидор хоть и считался провинциальным и совсем небольшим, но обладал определённым очарованием.

Несмотря на благодушную картину, глава Гольевской святости вдруг за очень долгое время ощутил тревогу.

Прищурив тёмные глаза, он задумчиво втянул воздух тонким крючковатым носом. Нет, ошибки нет — это место только выглядит умиротворённым, но скрывает в себе опасные для его жизни тайны.

— Брат мой, — обратился он к Геласию, перебивая разглагольствования и мечтания старика о том, как он поставит на место зарвавшуюся выскочку Йорк, — держите язык за зубами. Позвольте говорить мне.

— Что-о?! — задохнулся тот. — Ты в моём подчинении, мальчишка!

— Не нравится мне здесь, — продолжая глядеть в окно, глухо припечатал Доус.